«Придаст, – согласился я. – Впрочем, у меня и своих причин нестись к вам пулей предостаточно. И нос, который я без вас быстро не починю, – наименее серьезная из них».
«Ждем тебя, – сказал шеф. И, спохватившись, добавил: – Только не у меня дома, а в Управлении».
Вовремя сказал. А то поехал бы я на Левый Берег, то-то всем было бы радости.
Перед тем, как лечь спать, я вроде бы раздевался. Но сейчас был одет и даже обут, только голова непокрыта. Одежда выглядела, мягко говоря, не совсем обычно. Широкий пестрый кафтан с неровно обрезанными полами, узкие, слишком длинные, а потому собравшиеся гармошкой на щиколотках полосатые штаны. Добавьте к этому задорное подобие обрезанных валенок цвета майского неба, и вам станет примерно понятно, как ослепительно я был хорош.
Но я решил не переодеваться. Все равно глухая ночь, кто меня увидит. Во-первых, сэкономлю кучу времени, а во-вторых, возможно, Джуффину будет интересно взглянуть на эти тряпки. Похоже, они сперва мне приснились, а потом каким-то образом проснулись вместе со мной. До сих пор я приносил из своих сновидений только свежие царапины, поначалу до полусмерти пугавшие меня своей подлинностью, а тут такой трофей. Из тех же соображений я взял с собой дурацкое карамельное яблоко. Даром, что ли, весь сон с ним таскался. Будет теперь шефу подарочек.
В Дом у Моста я вошел уже через пять минут; причем примерно четыре из них были потрачены на скитания по собственным лестницам и коридорам.
Дверь кабинета Джуффина была чуть-чуть приоткрыта, из-за нее раздавались громкие голоса.
– Ты прекрасно знаешь, что все это время я вздохнуть не успевал, – говорил шеф. – Трудно тебе было девчонку под крылышком подержать?
– Такую подержишь, как же, – отвечала леди Сотофа. – Не говори глупости, ладно? Сам знаешь, подержала бы, если бы видела в том хоть какой-то смысл. Но от Орденской жизни таким, как она, никакой пользы, один вред.
Еще недавно я бы решил, что там, за дверью, сейчас разбалтывают страшные тайны, не предназначенные для моих ушей. И долго топтался бы на пороге, разрываясь от противоречивых желаний – честно сказать: «Эй, вас слишком хорошо слышно в Зале Общей Работы», – и, не поднимая шум, дослушать до конца.
Но я уже хорошо изучил Джуффина. Знал, что шеф никогда ничего не делает просто так. Рассеянность ему неведома. И если он не позаботился плотно закрыть дверь, значит, у него были на то свои причины. Например, дать мне возможность услышать ровно то, что я зачем-то должен услышать. Не больше и не меньше.
Поэтому я не стал топтаться на пороге, а распахнул дверь и вошел. Джуффин и Сотофа тут же прекратили спор и уставились на меня, как дети на бродячего циркача. Глаза у обоих стали большие и круглые, как у буривухов. Я даже растерялся. Не ожидал такого эффекта.
– Бедный мальчик, – наконец сказала леди Сотофа.
– Да, это, конечно, не какие-то дурацкие погремушки, – подхватил шеф. – Серьезный, продуманный удар по общественному сознанию. А окровавленное лицо – часть костюма? Или случайное совпадение?
– Это я так удачно проснулся носом в стенку, – объяснил я. – Очень больно, кстати. И чем дальше, тем хуже. Спасайте, пожалуйста.
– Да уж придется, – вздохнул Джуффин. – Взамен пообещай мне хотя бы полчаса не умываться. Когда я еще такую красоту увижу. Да еще и в сочетании со столь дивным костюмом.
– Костюм – это и есть самое интересное, – сказал я после того, как шеф милостиво возложил десницу на мою расквашенную физиономию. – Я в нем проснулся. То есть, когда я ложился спать, этой одежды не было. А теперь есть.
– Нос-то больше не болит? – сочувственно спросила леди Сотофа.
– Вроде нет. И вот еще, смотрите, – я положил на стол обломок прута с карамельным яблоком. – Тоже трофей, из того же сна.
– В следующий раз прихватывай что-то более полезное в хозяйстве, – посоветовал Джуффин. – Если уж обнаружился у тебя такой талант, грех не воспользоваться.
– Давайте я сразу расскажу вам все самое плохое, – предложил я. – А потом будем веселиться. Или не будем, как пойдет.
– Выкладывай, – согласился шеф. – Очень любопытно, как оно сейчас выглядит – твое «самое плохое».
– В этом сне – ну, откуда тряпки и все остальное – осталась леди Гледди Ачимурри. Она, правда, сама этого хотела, потому что не понимала… Вы чего?
Джуффин и Сотофа хохотали, хлопая себя ладонями по коленям, и, похоже, никак не могли успокоиться. То есть не хотели, знаю я их.
– Всю жизнь мечтал приносить радость людям, – проворчал я несколько минут спустя. – Для полного счастья неплохо было бы понять, какого рода радость я принес вам? Что смешного в том, что леди Гледди скачет сейчас босиком по какой-то невнятной иной реальности? Лично я был там впервые и ни хрена не понял, кроме одного: без копейки денег и крыши над головой там не сахар.
– Вот уж с чем Гледди легко справится, – успокоил меня шеф. – Думаешь, все такие растяпы, как ты?
Но все же после моего выступления они с Сотофой немного утихомирились.
– Давай, рассказывай по порядку, – велел Джуффин. – Как она вообще оказалась в твоем сне? Прежде ты вроде бы ничего подобного не устраивал.
