– Так только я здороваюсь, – сквозь смех объяснил Нумминорих. – И только с тобой. Девятьсот двадцать пять – это столько страниц я могу прочитать в Книге Несовершённых Преступлений! Она теперь наша. То есть конфискована. Лежит в Управлении. И другими делами сегодня, понятно, уже никто не занимался, все книгу читали. Я долго не мог решиться, думал, хорошо, если хоть дюжину каких-нибудь идиотских преступлений там увижу. А скорее всего, вообще ни одного, и тогда меня все-таки выпрут из Тайного Сыска…
– И не надейся, – строго сказал я. – Это кем же надо быть, чтобы отправить в отставку нюхача, когда у нас Мастер Преследования в Арварох удрала, хорошо, если не навек. Да будь ты хоть вовсе не грамотный…
– Я ему то же самое говорил, – подхватил Мелифаро. – Но девятьсот двадцать пять – это, по-моему, просто отлично. Особенно если учесть, что он в жизни ничем подобным до сих пор не занимался.
– Ну да, ничего так результат, – рассеянно согласился я. И тут же спохватился: – Погоди. Сколько-сколько? Девятьсот двадцать пять?! Ни хрена себе!
Нумминорих сиял.
– А у тебя эта книжка небось вообще бесконечная? – спросил я Мелифаро.
– Да нет, почему же. Вполне конечная. Чуть больше шести с половиной тысяч. Население, видишь ли, относится к придумыванию преступлений спустя рукава. Многие за всю жизнь вообще ни одного злодейства не замыслили, представляешь?
– Просто чудовища какие-то, – сочувственно кивнул я.
– А некоторые другие шустрые граждане тут же бегут воплощать всякую задумку в жизнь, и их прекрасные идеи естественным образом пролетают мимо книжки. Какая уж тут бесконечность.
– Чуть больше шести с половиной тысяч, – повторил я. – Ну ты даешь.
– Ну, я все-таки довольно давно на этой работе, – с несвойственной ему скромностью отмахнулся Мелифаро.
И только тогда я заметил, что он снова одет, как нормальный человек – если, конечно, допустить, что пристрастие к сочетанию голубого и оранжевого цветов лежит в пределах нормы.
– Слушай, а где эти твои… – я замялся, не зная, насколько бестактно называть погремушки погремушками, и наконец нашел выход: – Модные украшения?
Он только отмахнулся.
– Спорол, конечно. Сколько можно.
Я глядел на Мелифаро во все глаза. Вот это да! Неужто нашелся добрый человек, наложил на него Заклятие Тайного Запрета на следование моде? Воистину милосердный жест.
– Хвала Магистрам, эта дрянь уже неактуальна, – добавил он. – Такого стремительного превращения остромодной детали в вульгарную я еще не видел. И запомни на будущее: как только видишь, что моду подхватили все завсегдатаи недорогих трактиров в Новом Городе, значит, пора менять гардероб.
– А мои царицы, дырку над ними в небе, сегодня с утра еще этой дряни на лоохи добавили, – пожаловался я. – Прихожу домой сонный, едва на ногах держусь, а тут такой ужас, хоть обратно на улицу беги. Ты бы подсказал девочкам, что погремушки пора отправить на свалку. Они тебе в этом вопросе доверяют как никому.
– Ничего-ничего, им еще примерно до конца года можно, – снисходительно сказал Мелифаро. – Женская мода гораздо более консервативна, неужели ты не замечал?
Я возвел глаза к небу. То есть к потолку. Но ничего утешительного там, конечно же, не увидел.
В Дом у Моста я в итоге явился с изрядным опозданием. Сказал с порога:
– Совершеннейшее свинство с моей стороны, сам знаю.
– Значит, хотя бы в свинстве ты уже достиг совершенства, – рассеянно утешил меня сэр Джуффин. – Ничего, просто уйду Темным Путем, кучу времени сэкономлю. До завтра, сэр Макс.
И исчез прежде, чем я успел спросить, где у нас хранится Книга Несовершённых Преступлений. Очень рассчитывал, что хотя бы пара дюжин плохоньких детективных историй там для меня найдется – ночь скоротать.
Безрезультатно перерыв весь кабинет, я отчаялся, послал зов Кофе и выяснил, что Джуффин благоразумно спрятал Книгу Несовершённых Преступлений в сейф. Значит, безнадежно: шеф с этим сейфом сам едва справляется. И всякий раз искренне радуется, когда удается его открыть.
«А с Магистром Шаванахолой вы в итоге встретились?» – спросил я.
«Да, старик вчера ко мне зашел, – Кофа говорил об этом визите как о чем-то само собой разумеющемся. – Принес какие-то светящиеся леденцы, как маленькому, представляешь? Сказал, все в порядке, никаких обид. Зря я, выходит, тревожился. Он еще и извинился, что не поставил меня в известность, когда забрал свой подарок из Бубутиной кладовой. Дескать, знал, насколько я занят, и не хотел беспокоить по пустякам. А умирающий друг просил Книгу Несовершённых Преступлений в коллекцию, что тут будешь делать! У меня, честно говоря, камень с сердца свалился. Очень рад был с ним повидаться. Но все-таки какой же он зануда, знал бы ты».
