Спорить с Шаласом себе дороже. Он отпинывался, отбрыкивался и всячески сопротивлялся моим попыткам к врачеванию его многострадальной персоны. Мои методы, признаю, более жесткие, зато и более действенные, что не укрылось от глаз знахарки. Она тут же приметила знающего человека и начала уговаривать присоединиться к ней в помощи лечения больных. А точнее одного конкретного больного. При мне он хотя бы становился менее устрашающим. Не привык к людям. Что уж тут поделаешь. Врачеватели среди эрров тоже были, они собственно и следили за здоровьем его сиятельства и ежедневно отправляли доклады о его состоянии принцу Рэну. Помогали чем могли коллегам и при помощи переводчика с удовольствием делились опытом. Ну и где вы раньше были?
Как оказалось, сразу после моей «смерти» Велесская попыталась поднять восстание. Ее приспешникам почти удалось добраться и до царя, что взбеленило того похуже всякого демона. С моим отцом лучше не сталкиваться. Это даже эрры поняли, признав в нем сильного духом. Велесская совершила ошибку, придя на площадь в тот день. Ее подвело нетерпение и жажда зрелища, торжества своих идей и их награда. Ее неумолимая страсть к жестокости требовала, чтобы и меня сожгли как отпрыска ведьмы. С этим она перегнула. Войско царя быстро ликвидировало предателей, к тому же, как оказалось, воевать имея дракона в союзниках хорошее дело – и животное насытилось и врагов меньше стало и люд простой еще сильнее зауважал, так что к Снежку вообще отношение чуть ли не как к божеству в этом государстве. Майра пыталась поднять очередных умертвий, что естественно не укрылось от людского да и эрровского глаза (как оказалось пришли за нами сразу после того, как Снежок пленников на главную площадь принес, принцу Рэну на поклонение) за что и была наказана. Смертью. На этот раз уже окончательно. Как и все ее приспешники.
Сьен сбежал.
– Мы знали, что с тобой произошло несчастье, – рассказывал Александр, – но не знали, что конкретно. После покушения на меня стало ясно, что тут замешаны не эрры, а переодетые недоумки, прилепившие козлиные рога… и где только столько взяли? Кстати, некоторые были и эрровские… Незнакомое оружие было для них тяжеловато, но ребята старались, даже задели, сволочи…
Мы с Шаласом слушали затаив дыхание. Он спокойно, я нервно. Сидя в кресле, он уже совершенно бесцеремонно сгреб меня к себе на колени, уткнувшись носом в шею, совершенно не стесняясь ни моего отца, ни брата. Те по началу носы кривили, но все-таки он мой жених. Брат было пытался намекнуть, что раз такое дело, то к черту женитьбу, но мы как-то вместе с Шаласом его решили не слушать. Отец лишь ухмыльнулся. Брат недоумевал.
Постепенно Шалас пришел в себя. Через месяц пребывания на чужой земле его раны затянулись, шрамы больше не ныли, вот только отломленный рог все никак не давал принцу успокоиться. Для эрров это гордость, теперь еще и воспоминание. Но даже в такой ситуации он не терял надежду, уверенность в себе и силы для нудных и долгих переговоров о сотрудничестве с царевым государством. По итогу собрались еще и соседи, приехали и другие главы государства как от людей так и от эрров. Суматоха, неразбериха, всеобщая паника. Все это жутко меня нервировало и раздражало, так как мой принц превратился из воришки в занятого Временно Исполняющего Обязанности главы государства возвращаясь ко мне уже под вечер.
Вэс уехала из города как только смогла, точнее ни у кого не спрашивая и убедившись, что мне и принцу больше ничего не грозит, она попросту сменила ипостась и отправилась со всех лап к Бьеру. И раньше бы уехала, да только без ее помощи ни я ни принц уже не очнулись бы.
Верен собрал во круг себя всех девиц против своей собственной воли, видимо магическая сущность найтмара заставляла дев как людских, так и эрровских липнуть к нему как банный лист. Как ни странно, этому несказанно обрадовался мой брат Александр, тут же воспользовавшись минутным затишьем и наслаждаясь долгожданной тишиной после неуемных поклонниц.
То, что у мужчины острый ряд зубов почему-то уже никого не волновало. Верен же от всего этого люто устал, шугал всех женщин, ругался, нецензурно бранился да посылал все к кузькиной маме изредка меняя ипостась ну или прячась у меня пока принц занят. На мой вопрос, почему он опять полностью и надолго не вернет себе обличие коня, был дан резкий ответ – лошади, те же женщины, но еще и с копытами.
Я посочувствовала.
Наконец наступили сумерки. Сев на широкий подоконник, я укуталась потеплее в одеяло, сжимая в руках долгожданную чашку чая и думая о будущем. Дверь тихо распахнулась и Шалас с моего позволения вошел в комнату.
– что делаешь? – устало спросил он подойдя ко мне поближе.
– да так… – ответила я, – думаю…
– о чем?
– о нас…
– и что надумала?
Я не знала, что ответить… столько всего в голове и с чего начать что бы верно донести до него, такого уставшего, но уже не забинтованного принца.
