С наступлением темноты я тихонько выскользнула из цепких объятий и вернулась в дом. Вэс (уже в облике человека) с каменным лицом уставилась в одну точку и нервно дергала кончик скатерти. Даже не заметив моего присутствия она что-то бормотала себе под нос и, в итоге, внятно прошептала лишь одно:
– мне конец…
– какое интересное начало…
– нет, Элл, мне действительно конец.
– да что случилось то?
– ни чего!
Рявкнув совершенно по-звериному девушка вскочила с места и вышла во двор.
Мда, как я понимаю, друзьями нам не быть…хотя то, что она завела со мной разговор – уже достижение. Либо отчаяние.
Дверь отворилась. Потягиваясь на ходу и сладко позевывая Шалас спихнул Митьку с кровати, улегся на нагретое место, чем до глубины души оскорбил животное (за что и получил когтями по высунутым из-под одеяла пальцам) и мирно уснул.
Вот тебе и спокойной ночи, блин! Одна психует, второй игнорирует, третий с видом мыслителя по комнате из стороны в сторону ходит, Витор с Ашкой так вообще еще с утра уехали дорогу проверять (меня как обычно о своих планах не оповестив). Тоже мне, сплоченная команда… ни боевого духа, ни доверия… вокруг одна сплошная нежить, а Вэс так вообще непонятно что за оборотень… неправильный какой-то! И так поделиться мыслями хочется, а нельзя и, благо, некому!
Бьер замер, словно его озарила великая мысль и вышел во двор.
– что произошло? – спросила я у принца, не ожидая ответа на вопрос.
– ни чего.
Как же надоело! Одно и тоже, как сговорились.
– а если более подробно?
– случилось то, что вас, Эллин, не касается! Эй… ты куда?
– не твое дело… – рыкнула я, забирая подушку и чистую простынь. Благо ночи теплые.
– ну и куда собралась на ночь глядя, совсем рехнулась? За нами непонятно кто гонится…
– в итоге все равно нагонит…
– как оптимистично, принцесса, заранее в гроб лечь решила и других утянуть за собой? Ты тут не одна!
– другие сами себя уже туда и вогнали, и утянули. Легче всего уничтожить ту группу, которая не может прийти к общему согласию. В которой нет ни доверия, ни поддержки. Для тебя я вообще пустое место, так, скотина на убой, коли ненавидишь, так в лицо мне это скажи и успокойся, а не строй из себя заботливого друга, которому интересно, куда же это я на ночь глядя решила уйти…
– накипело? – Шалас медленно встал, выхватил из моих рук подушку, – что еще скажешь?
– скажу, что хочу спать среди тех, кому я нужнее.
– Тебя Снежок твой завтра в приступе голода вместо кролика употребит и не заметит, даже проснуться не успеешь. Верен с Сецехом за неимением места затопчут да поржут, а Митька в последнее время мучается ночными кошмарами, из-за которых я вечно выгоняю его во двор – яд на кончике хвоста еще никто не отменял… так я не понял, кому ты там нужна?
Дикая злость разлилась по всему телу – это не тот гнев, впадая в который ты начинаешь истерить, это самая настоящая ненависть, безумная обида и на саму себя, и на принца, и на весь живой и не живой мир. То чувство, при котором ты себя не контролируешь – ни тело – ни голову – ни слезы. Я не знала, что ответить. Мне было плохо. До тошноты.
Я видела, как в глазах принца появился неподдельный ужас от того, что он не знал, как теперь выкрутиться из ситуации, ударив по самому больному. Не знал, как меня успокоить.
– Эл… – прошептал он, крепко держа меня за руки, и отводя от выхода, – прости…
– Угу. На правду ведь не обижаются…
Я легла на кровать, заняла место у стены, уткнувшись в нее носом. Принц еще пытался что-то сказать, но все попытки были не убедительны и вялы.
Вскоре он тоже лег. Мы так и не могли уснуть. Я из-за правды, которую пыталась забыть, принц из-за чувства вины.
Тишина казалась густой субстанцией, всей своей массой обволакивающей наши тела, проникающей в самое сердце, выгрызая его изнутри до самой оболочки. Она звенела в ушах, пульсировала в висках и дрожала в коленках. Озноб и холодный пот были, по всей видимости, ее близкими товарищами, а голод на нервной почве верным спутником. Больше всего ненавижу такие моменты, когда не могу совладать с собой.
Внезапно принц повернулся, заворочался и крепко обнял. Чувствовать его сердцебиение было одновременно и страшно и почему-то приятно…
– я не хотел тебя обидеть, и я тебя не ненавижу, Эл. Ты зря так думаешь, просто я никак не могу тебя понять, ни мыслей, ни действий. Что происходит в твоей голове для меня загадка. Поверь – я волнуюсь. За тебя.
Я ничего не ответила, потому что на этом моя нервная система дала сбой – не выдержав нагрузки, она решила отключиться.
Петухи пели громко, голова от недосыпа болела звонко. Трех часов сна явно недостаточно для свершения великих подвигов. И почему эти твари так орут с первыми лучами солнца? Они и мертвого поднимут при всем желании.
Принц что-то бормотал похожее на: «скормить презренных Снежку» и, по непонятной причине, прижал меня к себе еще сильнее…
– мне больно… рука на бок давит…
Убрав руку, принц медленно сполз с кровати, пытаясь найти равновесие и добраться до ванной комнаты. Получалось с трудом, видимо голова раскалывалась не только у меня.
