Утро наступило как-то быстро, первые солнечные лучи жутко резанули по отекшим глазам, что явно свидетельствовало о моем плохом положении в данный момент. Только инфекции мне не хватало. Воспаление если затянется, то так совсем зрение потерять можно, а где я тут хотя бы воду чистую найду для промывки? Разлепив слипшиеся от гноя ресницы (по ощущениям я их все с этим самым гноем и выдернула), я тут же схватила свой дорожный мешок в поисках трав.
Так, семена подорожника есть, это уже хорошо, цветки василька тоже … марь бы найти, ведь была же где-то…
Перевернув в поисках нужной травы весь мешок, я, раздосадованная ее отсутствием, тут же хорошенько прокипятила в запасном котелке воду, набранною на ощупь в местном озерце, залила ею цветки василька и оставила настаиваться. В первый котелок (благо немного воды еще с вечера осталось) я забросила семена подорожника и тоже стала кипятить… Боги! Спасибо всем тем, кто дал мне знания и спасибо, что я все-таки сообразила и взяла все необходимое в той нервотрепке и неразберихе, что творилась при выезде из Киримков!
– ты там что колдуешь? – прохрипел Шалас, еле поднимаясь. Немного пошатываясь, он все-таки добрался до меня и, развернув к себе лицом не удержался и присвистнул, – это как ты так умудрилась? Ты вообще видишь хоть что-нибудь?
– с трудом.
– чем помочь?
– ты знаешь, как Марь выглядит? – немного призадумалась я.
– ну… как тебе сказать, я в ваших растениях не силен…
– тогда воды принеси пожалуйста, нужно будет побольше отвара приготовить… и кусок марли, она в повозке.
– а марля то зачем?
– процедить надо.
– запасливая ты наша, – зевнул принц в ответ и пошел выполнять просьбу.
Бьеру мое состояние тоже не понравилось.
– плохо, – заключил он, осматривая меня уже как несколько минут, – жжение, резь в глазах как я понимаю мучает тебя по всем параметрам заболевания…
– коньюктивит вообще-то не смертелен, – ответила я, процеживая лечебный отвар в склянку и закупоривая ту, – помоги мне, Шалас.
Объяснив принцу, что я еще с малых лет безумно боюсь когда у мня перед глазами так близко что-то маячит, и ощущение ожидания той самой первой капли заставляет кусаться и царапаться, я попросила промыть мне глаза, так сказать, силой иначе я сама пока с духом соберусь уже и солнце сядет.
Принц возражать не стал, на колени голову мою уложил, пальцами веки раздвинул и давай раствор заливать по капле. То один, то второй…
Не помню, что я при этом говорила, но это что-то было явно нецензурное и благо на родном языке. Больно было в первые несколько минут и то, как мне кажется это самовнушение, нежели реальные ощущения. Принц крепко держал в захвате мою голову, рыпаться не давал, кусаться тоже. В общем помог. Делал все аккуратно, четко. Слезы мои марлей утер, всю гнойную гадость тоже. Если бы не ситуация, то я конечно бы обратила внимание на его длинные светлые волосы, упавшие мне на шею и ладони, которыми я пыталась собственно их выдрать (принц хоть и шипел, но вытерпел), на его красивые серые, словно сталь, глаза, в которые я с ненавистью убиваемой жертвы глядела во время процедуры, на его рога, за которые я тут же схватилась. В общем он все выдержал.
– спасибо, – промямлила я, разжимая ладонь и выпуская на волю несколько длинных белых волосков, – и прости…
Принц в ответ промолчал, посмотрел на меня как кот на нерадивого хозяина и вернул мне склянки.
– наполни их снова, там в котелках еще осталось немного и с марли еще отожми. Через час снова промою, только волосы завяжу при этом, хотя лучше тебе руки…
Тем временем Вэс проснулась, зевнула на всю ширину пасти, облизнулась и тут же ушмыгнула в лес словно ничего и не было. Заживает как на собаке – это точно про нее во всех смыслах.
– пошли собираться, – сказала я Бьеру, выводя того из шокового состояния, – она нас догонит, если захочет…
– а если не захочет… – голос дрогнул, сердце оказалось сильнее разума.
– тогда мы ее больше не увидим… но ведь это к лучшему?
– к лучшему?
– ты сам ее боялся, не хотел быть рядом с оборотнем, вот ее теперь и нет. Хотя это тоже под вопросом. Она еще может вернуться.
– но…
– Бьер, – я встала прямо перед эрром, – сейчас она волк, и ты это понимаешь. Она хочет есть и размять кости. Пусть набегается и если захочет, то вернется. Домой к себе или к нам в повозку – это ей решать, не тебе. Волчица или человек, я не знаю, на сколько един их разум в волчьем обличии… Ты ее уже не найдешь, поэтому просто собирай вещи и пошли.
Вдали раздался волчий вой, подхватываемый множеством собратьев. Была ли это Вэс неизвестно.
Бьер меня возненавидел. Видимо за бесчувственность, может еще за что-то, не знаю, но сегодняшний день казался еще более разрозненным чем раньше. Глаза жутко болели, так что весь путь я ехала на Верене с почти закрытыми глазами. Промывал мне их принц с точностью до каждой минуты, все время осматривал слизистую и был явно недоволен.
– есть еще что-нибудь для глаз? Мы в лесу, неужели не сможем найти?
