Но Эв опередила его! Оклемавшись быстренько, поняла, что существо тормозит их движение. Надавив на штурвал, ещё раз, аппарат рванул быстрее, желая спрыгнуть с обрыва. Рик снова выронил оружие, – упало за сиденье. А существо опустило туловище на поверхность передка, и поползло к стеклу, как жаба, руками-присосками хватаясь за элементы корпуса.
С первого обрыва спрыгнули прямо… пролетели почти незаметно, провалившись в кучу на следующем пороге. Переднее стекло, в момент, оказалось скрыто за внезапной волной лёгких осадков, но в движении их сдуло в стороны. Но тварь, как будто прикипела! Ни вибрации, ни прыжки и следующие более резкие толчки, вместе с новыми ударами снежной массы, не смогли сорвать серо-зелёное тело с места. И даже наоборот, – оно карабкалось упорно к месту того, кто управлял марсоходом; открытой ладонью, тянулось к Эвелин, словно говоря всего лишь слово: «Отдай»!
Как же его сбросить? Марсоход летел, набирая скорость; то подпрыгивал вверх, отрываясь от более крутых обрывов, то проваливался в глубокие ванны снега, зарываясь внутрь перед новым полётом. Эв уже не знала как на него повлиять: штурвал дёргала, попеременно, отзываясь на резкие толчки более ярко и болезненно, чем Рик; то наоборот – бросала всё из рук, и готовилась к ещё одному столкновению с горой снега, или ледяными валунами, вооружённые острыми гигантским копьями. Которые бессильны перед кинетической энергией вездехода, и рассыпались, вдребезги, поливая крупным градом лобовое стекло.
А существу, как будто бы и в радость! Такая прогулка по нраву… Оно почти достигло своей цели: перед ним – большой прямоугольник, состоящий из стекла, который, хоть и на мгновение, но стал преградой. Движения прекратились, но вот взгляд – он был нацелен подчинить себе её разум.
Сможет ли выдержать, на этот раз? Сможет ли выстоять перед желанием остановить машину, распахнуть дверцы, и протянуть свою ладонь, дабы воссоединились криогены? Остановить – это вряд ли, – марсоход не управляем, да и движения её правой руки добились того, что несётся по кромке, хоть и последнего, широкого, но слишком высокого обрыва, следом за которым их встретит «минное поле», состоящее из сотен тысяч ледяных высоких пиков.
Превозмогая боль в висках, и пульсацию на шее, свободной рукой надавила на штурвал сильнее, из-за чего вездеход потянуло вниз, – правая сторона, вместе с колёсами, провалилась в невесомость, а левая изо всех сил пыталась выбраться из тупика, продолжая цепляться огромными колёсами за ускользающий край. Понимая, что всё бесполезно, она выбросила из рук штурвал, дабы ухватиться за голову крепче, готовясь к свободному полёту.
Полёт был долгий, но совсем не лёгкий. Пролетев метров двадцать, в воздухе перевернуло раз, и боком снёс огромную глыбу льда, являющаяся лишь маленьким порогом гигантской скалы. Это не остановило, а породило едкий писк, аварийные сигналы борткомпьютера, говорящие о серьёзном повреждении шасси. В кабине же, воцарился хаос, и все не закреплённые предметы встряхнуло так, что тяжёлые и острые атаковали пассажиров. Существо же, слетело в одну из сторон, ладонь которого успела примёрзнуть к острому носу вездехода.
Второй пролёт не был слишком затяжной, но ознаменовался несколькими кувырками, встряхнувшие тело марсохода так, что, подскочив, покатился кубарем с более пологой горы, при этом, сшибая на своём пути всё, состоящее из льда. Даже многовекового. Эва спасалась как могла: попеременно, меняя опору, хваталась то за поручни, то упиралась ладонями в потолок, копируя напарника, при смене положения; получая удары тяжёлыми предметами, хваталась за голову, рефлекторно, желая защититься от столкновений. Тому же было всё равно – упёршись ладонями в потолок, рычал неистово, как зверь.
Но вот существо… – оно, куда-то, делось.
Скатившись, кубарем, к гигантской воронке одного из колодцев ледника, вездеход скользнул по шершавой поверхности боком. Скольжение продолжилось до тех пор, пока гигантская дыра не «засосала» к себе внутрь. Там оказалось темно, но полёт не был настолько губительным для аппарата – высохнув давно, стенки ледникового колодца обзавелись достаточно мягкой прослойкой ежегодной намерзающей влаги, что вездеход отскакивал от стен, как мячик.
Его внутренняя форма не являлась строго вертикальной, а копировала черты атмосферного торнадо, которые, пребывая в тонком и нестабильном состоянии, был похож на извивающегося червя, суживающийся к окончанию колодца, переходя в горизонтальное положение.
Скорость скольжения снизилась до каких-то пяти километров в час, но пространство кабины, вовсю, переполнено красно-жёлтыми индикаторами передней и потолочной панели, пульсирующие в такт с голосом бортового компьютера, говорящий о серьёзных повреждениях систем управления.
