Скатившись к воронке ледника, они избавились от существа, яростно желающее вернуть криогены, благодаря которым Эвелин имеет организм, идеально приспособленный к существованию в экстремальном холоде. Но провалились на глубину более девяносто метров, от поверхности ледника; попали в лабиринты льда, известные бесконечными пещерами, коварными и неизведанными полостями, которые не менее опасны криоморфа. Но именно так ей подсказало внутреннее чутьё. Ничего с собой поделать не смогла, потому что разум слишком слаб, чтобы реагировать на вызовы. Девственный, неполноценный.
«Внимание, приготовиться к отключению Ядра Энергии, – защитите органы дыхания и кожные покровы от вероятного холода»! – голос компьютера оповестил о перезагрузке системы жизнеобеспечения.
Невысокий мужчина стоял в вестибюле совершенно один. Помещение было огромным, но пустынным, и отполированный до блеска пол ретранслировал ему невзрачные черты лица: длинный нос и низкий подбородок, из-за чего его профиль казался безвольным, не мужественным; худые губы, слипшиеся в одну тонкую линию. Редкие волосы, мостиком зачёсанные назад, хоть как-то, прикрывающие плешь, расположившаяся на темени.
Прекратив всматриваться в свой собственный взгляд, он сделал пару шагов навстречу кошке, что следила за каждым его движением. Животное имело высокие и острые уши, вытянутую шею и раскосый взгляд. Но дотронуться к пушистой голове себе не позволил, а тихие шаги, остающиеся за спиной, нервозно отражались в голове, ибо секундная стрелка часов могла быть предвестником чего-то судьбоносного.
Совсем недавно, оставив прошлое на съедение времени, подняв на руки любимого члена семьи, он решил исполнить волю деда, и стать единственным наследником учёного, от которого осталось лишь громкое имя, и огромный дом, разложившийся высоко на холме…
Всю жизнь, как и его отец, он считал себя недостойным звания учёного, а предпочитал отдать себя бесконечному «плаванию» в водах тёмного, пугающего космоса. Был он мечтательным, романтичным, немного ранимым человеком, но с прекрасным видением будущего, в котором много света, заражающий планеты жизнью… где нет насилия, мрака, и безумия душ людских, а есть только «тёплый» мир, – единственный, штучно образованный континент, берега которого превратились в высокие защитные стены, препятствующие проникновению варварского холода, окружившее со всех сторон.
Но недавнее желание сына, чуть ли не выбило почву из-под ног: взобравшись на руки, мальчик обнял его за шею настолько крепко, что он почувствовал нехватку воздуха. Отпрянув, он попросил не бросать этот мир, а взять на себя роль врача для любого электронно-механического существа, нуждающееся в обслуживании. Их было много… сотни, тысячи, которым требовались новые «руки» или «ноги», обновлённые «мозги», или улучшенный интерфейс, помогающий тем, чей ограниченный рефлекторный механизм приводил только к многочисленным авариям, конфликтам между осознанными существами, и теми, что только стали делать первые шаги на пути к возможности превратиться во второго человека.
Не в состоянии отказать ребёнку, он попрощался с небом, обменяв бесконечные путешествия на рутинную работу, упрощающая «жизнь» тысячам человекоподобных существ, которая, впоследствии, привела его к порогу Главного Управления Системы Обороны.
– Доктор Айзек! – послышался мужской, низкий голос, эхо которого пробежалось по залу.
Мужчина сперва оглянулся на звук, а уж потом – глаза увидели высокого, светловолосого Агента, с солнцезащитными очками на глазах. Показалось, что у высоких дверей он простоял целую вечность, в ожидании, когда Хозяин даст добро на приём желанного гостя. Хотя, его он никогда не видел, прежде.
Не стал себя томить ожиданием, а пошёл вперёд. Но Агент остановил решительным жестом руки, и приказал отойти на два шага в сторону, дабы мелкое животное обошло вокруг. А уж потом, вернув кошку на невысокий пьедестал, кивком головы указал на вход.
Переступив порог и, оценив взглядом запирающуюся дверь, хотел было попросить разрешения, но внутри было настолько свободно, что кроме яркого света, и бесчисленных колонн, не смог найти самую главную фигуру. И лишь потом, проделав достаточно тихих шагов, приблизившись к огромному окну, услышал хрипловатый женский голос.
– Не правда ли красиво? – женщина произнесла устало, неторопливо.
– Как сказать… – ответил он, когда не знаешь что ответить, а промолчать – бестактно. И постарался достать боковым взглядом. Но головою не вертел, продолжив слепо всматриваться в невероятно чудные виды.
– Мне нравятся эти Истуканы.
