Эва сидела, прилипнув к седлу, поймав бесперебойный поток тепла, исходившее от него, боясь даже пошевелиться. Хоть это и вызывало обратную реакцию, но, как человеку, грело душу. Едва ли отогретое тело, так и норовило снова впасть в ещё одну спячку, чтобы не видеть ничего вокруг себя. Эта странная особенность превратилась в рутину. Руки – в карманах, а половина лица осталась под воротником, процеживающий каждое слово и болезненный хрип. Жуткая чесотка на шее, руках, и новая корочка, вместе с венозной сетью разошлись с ещё большей наглостью. Лицо её, надевшее усталую маску, – сильно исхудавшее, но в сине-красно-оранжевых отблесках живыми всегда сверкали тёмные глаза, взгляд которых излучал слабо осознанный страх, не понимая, куда их занесло.
Рик сидел молча, уже не первый час. Ещё бы, ведь несносная девчонка, мало того, что использовала его, как самый лёгкий способ преодоления пути, так ещё и постаралась усугубить, и без того, их очень жалкое положение. В его подсознательном алгоритме всегда держались утверждения покинутого убежища, преодолённого «минного» поля – широкого озера, поверхность которого всегда была покрыта довольно слабым льдом, испещрённая сотнями тысяч разноцветных голов.
В памяти штурмовика этот маршрут был основным источником дохода, являясь пастухом людей, рискнувшие пройтись по тонкому льду, протяжённостью в десятки километров, чтобы встретить лишь надежду на «тёплое» будущее. Замерзшие головы, макушки которых исполняли роль дорожной отметки, являлись напоминанием цены, которую каждый беспечный беглец заплатил. Но даже это не смогло остановить новые толпы идущих, наивно полагающих, что пригодится их физический труд, по ту сторону Щита.
Он точно помнит, что был тяжкий путь, длиною в бесконечность, и то мелкое «дитя», коим для него являлась девушка, пронёс на своих руках, от начала до конца, совершенно не кряхтя. Вера в то, что покажет место заточения его условной дочери, подпитывала силу, и, необходимость движения в заданном направлении, – хорошая мотивация; выбран верный раздражитель, экономно расходующий внутреннюю энергию. Он точно знает, что та куча хлама, разбросанная по кабине, представляет очень важный интерес; служит напоминанием встречи с таким же условным врачом – аптекарем, благодаря которому он узнал о том, что данная девка не имеет сходство с человеком, на уровне генома.
Разве что, во внешнем виде…
Существуют противоречия. Первое, связанное с образом дочери, и неисправимым желанием восстановить справедливость, касаемо её освобождения – это то, что было у него внутри, и то, чем очень умело воспользовалась, потому как невозможно заставить подчиняться верзилу простыми угрозами. Положение давно не то. Но вот последнее – это то, что сработало и без неё. Ведь, он пронёс на себе, почувствовав инстинктивную связь, как отец с ребёнком; пожертвовал многими вещами, потому что образ штурмовика был весьма меркантильным, и не пожалел ничего ради информации, чтобы узнать её происхождение. Сделав анализ ДНК, аптекарь бросился в панику, увидев в девушке новый вид существа.
И, наконец, третье, – самое важное, приближающее к ответу на поставленный вопрос, в самом начале – среди кучи боевых причиндалов, нескольких видов оружия, применения которым знает только Рик, достаточно походных принадлежностей для скалолазания, и выживания в гористо-ледяной местности: от банальных «кошек», одеваемые на подошвы, ледоруба (причём только для одного) до электронных навигационных устройств, помогающие с выходом из замкнутых пространств вроде тех, в котором очутились.
Эва не смогла упустить столь важные детали, после провала в ледник.
Эва решила разбавить путешествие посторонними словами.
– Куда он нас несёт?
– Вперёд, – ответил ясно и коротко. – Не видно, что ли?
– Ты веришь машине?
– Он сделан умными существами.
– А я хочу верить тебе. Мы выберемся, когда-нибудь?
