-Да. Институт завербовал меня именно из-за этого. Из-за того что я мастерски переодеваюсь. Из-за того, что я могу быть в сто раз более женщиной, чем любая из его сотрудниц. Они не пользуются тем, что им дано.
-В тебя раньше влюблялись?
-Чш-ш…что?
-Я спрашиваю, в тебя раньше влюблялись? Или только мне так повезло?
-Обычно разговор о серьезных намерениях начинают издали. Я как правило успеваю отговорить мужчину, а с тобой вот обстоятельства помешали… Говорю им, что не могу рожать детей. Что у меня есть некий физический недостаток. И, если все это не помогает – что я, как и они, люблю девушек.
-И это правда?
-Если ты о моей ориентации, то да. Правда. Мне просто нравится переодеваться, мужчины меня не интересуют.
-Значит, Даны Сэдфилл никогда не существовало?
-Значит, не существовало меня? – блондин… господи, как же было неудобно думать «блондин» и глядеть в это лицо, с умело нанесенным макияжем… Блондин поднял взгляд. Если бы здесь был Лаари, со своими эмпатическими талантами, он бы мигом прояснил ситуацию для обоих. Но его не было, да и вряд ли бы участники беседы захотели бы прибегать к его услугам.
-Дэви – Фальче смотрел на красный огонек своей сигареты, зажатой между пальцев – Дэви никогда не лгала мне.
-Я никогда не лгал тебе. Дэви – это я. Дана – это я. Усако – это я. Эрина – это я. Мне много имен давали, но все это я. Признай, если бы я был мужчиной с таким характером, как у Дэви, это не имело бы и половины такого успеха, как женский образ.
-Зачем ты каждого просишь выбрать тебе имя?
-Я так собираю информацию. Если потом мои клиенты путают имена, значит, они общаются друг с другом. Это часть моей работы.
-Шпиона?
-Да. Я шпионю для ИПЭ четвертый год. И неплохо, должен заметить, шпионю.
-А что на твое занятие говорит твоя девушка?
-У меня нет девушки. Все мои девушки убегали, когда узнавали, чем я занимаюсь в свободное время. Хожу на скачки и притворяюсь слабым полом
-Это Дэви-то слабый пол?
-Не говори обо мне так, словно я – другой человек!
-Ты и есть другой человек. Я согласен был принять Дэви такой, какая она была, именно потому, что она не притворялась. Она была настоящей. Ты ведь не станешь утверждать, будто все то, что делает обычно Дэви, хотел бы делать и ты? Приставать ко всем подряд мужчинам, вызывающе-сексуально вести себя, танцевать на пилоне, ходить с жертвами обаяния Дэви на свидания… Это все – Дэви, а не ты.
-Намекаешь, что у меня раздвоение личности? Это я тоже слышал не раз…
-Если это не раздвоение, тогда обычная ложь. Ты, в отличие от Дэви, не интересуешься мужским полом и не станешь называть кого-то «дорогим», а…
-А тебе не приходило в голову, что этот человек мне действительно может быть дорог?! – Дана, выйдя из себя, едва не переломил мундштук, сжав его в руке. В этом человеке исчезли вся манерность и томность, пропала модельная походка с колыханием бедрами, пропали губы бантиком и хлопанье ресниц. И это было странно видеть – гламурную блондинку, которая стоит, широко по-мужски расставив ноги, ссутулившись, и зацепив большие пальцы обеих рук за шлевки микро-шортиков.
-Дорог просто как человек, без всякого?.. Разве мы плохо работали? Разве ты был мной недоволен? Разве от того, что я парень, а не девушка, мы не можем, как и раньше? У нас неплохо получалось. Даже капитан ан Аффите признал.
-Он знает о твоей… тайне?
-Никто не знает. Это сугубо секретная информация. Даже секретарь ИОО не в курсе, и не знаю, в курсе ли он сам.
-Кто же тогда знает?
-Сектор, занимающийся добычей информации. Там есть несколько чинов, кто имеет доступ к личным делам. Они знают, что я не то, чем кажусь.
-То, чем кажешься… Скажи, ты хочешь быть… тем, чем кажешься? Это – твое настоящее желание, или все же маска для вседозволенности?
-Я – то, что ты видишь
-Нет. Я вижу перед собой девушку, тогда как на самом деле это парень.
-Я же говорю, что мы – одно и то же…
-У Фальче и Дэви, самой невозможной из всех блондинок, могло быть общее будущее. Но у Фальче и Даны Сэдфилла, шпиона от ИПЭ – нет.
-Ты не хочешь иметь со мной никакого дела? – тихо переспросил блондин
-Я отношусь к любви серьезнее, чем сейчас принято. И я не признаю слов-заменителей. Сейчас не принято говорить «любовь», говорят «отношения» — – некромант упорно не глядел на собеседника. Он не мог видеть знакомое лицо с чуждым и непривычным выражением на нем. Поэтому изучал кипарисовую аллею чуть впереди них.
-Я не могу менять близких, как перчатки. Я не могу так менять женщин. Мне трудно с кем-то найти общий язык, но с Дэви мы нашли его, и так быстро. И я действительно готов был попробовать еще раз. Впервые за девять лет.
-Тебе от этого так… настолько больно?
-Иди спать, Дана. Напиши в отчете, что задание закончено. Амнезина не нужно.
-И ты ничего мне не скажешь?
-То, что я говорю, часто приводит к проблемам.
