«Мне не хотелось бы приносить вред кому-либо »
«Придется» — буркнул голос – «Ты бы знал, кто уходил после меня. Никогда такой твари не видел. Вот уж кого бы с радостью укусил…»
«Не стоит»
«Как скажешь» — с явной неохотой отозвался голос, и добавил, внезапно оживляясь – «А еще можно бросать только половину! Со мной в теле ни один враг не сможет драться! Я не убью, я вопьюсь в мышцу, и он даже пошевелится, не сможет!»
«Вы говорили, что вы – это я»
«Точно»
«Именно поэтому вы – не орудие убийства? С помощью вас можно остановить, ранить, но не убить?»
«Убить можно» — немного задето отозвался собеседник – «Но трудно. Только ты ведь не станешь…»
«Скажите, вы уже выбрали себе имя?»
«Я же говорил, что его должен дать мне ты!»
«Простите. Но ведь это – имя для вас, вам с ним жить, и значит, оно должно вам нравиться. Откуда же могу знать я, что именно вам по душе?»
«Ты действительно такой, или голову мне морочишь?»
«Я говорю правду. И не желаю решать за кого-либо, в том числе и за вас. Выберите себе имя, которое придется вам по вкусу, и я с удовольствием стану им вас называть »
«А ты знаешь, что ты – первый, кто предложил оружию сделать выбор самому?» — вопросом на вопрос ответил собеседник. И снова вздохнул.
«А ты не будешь смеяться?»
«Нет, что вы» — заверил собеседника телепат. Он не торопил и не настаивал. Только ждал, согревая стальной шар в ладонях.
«Я хочу зваться Ларк, Крылатое Небо»
«Приятно познакомится, Ларк Крылатое Небо»
====== Острый звездопад—а ======
Острый звездопад
-Да вот скажем, если я стукну
вас по колену вашим кубком, нога
у вас подскочит, а потом вы
ее отдернете. Условный рефлекс.
-А если я вас после этого велю арестовать?
-А это уже приобретенный рефлекс.
И в следующем поколении, возможно, не проявится, если его не закрепить в наследниках
(О. и В. Угрюмовы, «Некромерон»)
Ставка оборотней ИПЭ в Питере была не единственной в своем роде, но, все же, редко встречающейся. Елена Игоревна Орлова, оборотень-волк, знака Филодокс, провела в этой ставке едва ли не половину своей сознательной жизни. Не то, чтобы эти довольно скучные стены были для нее родными, но они были привычными и безопасными. И все прочие сотрудники настолько привыкли к ней, что воспринимали как часть этих стен — никто уже не мог вспомнить, как же Леночка попала к ним в ставку. Помнил об этом, наверное, только ее родной дядя Николай — но тот помалкивал, прекрасно понимая, что далеко не всякому хочется вспоминать загадочную смерть родных и мотания по стране в поиске своего угла. К Николаю Орлову, люпусу, Рагабашу по знаку, Леночка пришла совсем еще ребенком — постучала однажды в дверь, имея при себе только небольшую сумку с вещами. На вопросы связно ответить так и не смогла — сказала только, что родители «пропали» а она ничего не понимает в происходящем. Дядя остался ее единственным родственником. Николай жил холостяком, детей не имел, и свалившуюся на голову племянницу воспринял как нечто среднее между комом снега и даром небес (хотя кто сказал, что одно не может быть другим?). Николай много ездил по стране, и таскал за собой девочку — та выросла на удивление тихой, незаметной, никогда не требовала к себе много внимания. Уткнется в книжку где-нибудь в уголке — и не видно ее, и не слышно. Когда Елене стукнуло шестнадцать, она предстала перед советом стаи, который постановил: обратить. Так она и стала оборотнем-люпусом. В то время как ее сверстницы прыгали на дискотеках в коротких юбочках, Елена сидела в сибирской глуши, вместе с дядей Колей, которого туда призвали стайные дела. Может, от того она и получилась такая забитая.
В своей жизни лабораторный сотрудник Орлова боялась огромного количества самых разнообразных вещей. Высоты. Быстрой езды. Повредить руки во время работы. Того, что ее будут обсуждать у нее за спиной. Больших собак. Чужих людей. Сделать что-то не так. Ну, и еще много всякого разного... Одним из самых частых ее кошмаров было недовольство руководства. Елена всегда старалась держаться ниже воды тише травы, и не привлекать к себе внимания. В этом ей помогал ее родной дядя, Николай Филлипович. Он, собственно, и привел ее сюда, в эту ставку. Бывало, конечно, всякое. И комендант выговаривал пару раз (кошмар, вспоминать жутко...) и оперативники задевали. Комендант, кстати, все грозился, если не будет хорошо оформленных бумаг, написать прошение в центральный штаб. Там, дескать, живет страшный монстр, который за неправильно оформленные бумаги сразу убивает, предварительно на три часа обматерив. Поэтому Елена Орлова до смерти боялась ревизоров из штаба. Начиная с пресловутого монстра, которого, кстати, звали старшим лейтенантом ан Аффите. Его Орлова только слышала по телефону, да и, наверное, весь этаж его слышал, когда он выговаривал коменданту за
