-Короче, коридор, состоящий из дверей. За первой мне встретился какой-то космический мир, планеты уничтожены, остатки цивилизации плавают в безбрежном космосе, пищу и воду они научились генерировать, а вот заняться им нечем. Поэтому там творится полная анархия: Лис за штурвалом выписывает дикие коленца, СеКрет с Эфлой собирают оригами, майор Джарская плетет бисером, а ты вяжешь на спицах… Потом у нас там сбежал из камеры-изолятора Деймос, и оказалось, что он заразен каким-то вирусом, и мы его ловили.
-И что?
-Ничего, его Волк убил. Твоей вязальной спицей. Одним словом, ничего интересного. А вторая дверь вела в мир Омега, где не существует все, что существует у нас и наоборот. Только не переспрашивай, пока я была там, я все прекрасно понимала, выйдя наружу – ничегошеньки. Видимо, мы с Дали одно и то же курили. А в третьей меня поджидала она – Дана снова показала пустую руку – Рассказывала, что так себя вести, как я веду, неправильно, незаконно, не подобает, не богоугодно, неразумно, и, кажется, несъедобно… Короче говоря, я назвала ее Пушистой Дурой.
-Почему дурой – понятно, а почему пушистой?
-А чтоб в стиль!.. – Дана подсела поближе к окну и закурила. Осторожно спросила:
-А можно, ты мне про свой коридор расскажешь?..
-Ничего военного – пожал широкими плечами Фальче – Первая дверь оказалась средневековьем, где я с интересом выяснил, что вместе с другими таким же идиотами в железе еду в Святую Землю… Смеешься? А я, между прочим, некромант… А плащ с крестом… Кайфа – на всю жизнь. Если коротко – убил магистра ордена, проклял этот поход, кажется, это был второй, если сравнивать с нашим, а под конец охренел по полной программе, потому что оказалось, что под шлемами окружавших меня товарищей скрываются вполне знакомые лица. И ехали мы потому, что папа Римский, «хоть и слепой, а видит лучше зрячих», попросил, чтобы мы это сделали… А король у нас рыжий, читай, придурок, ему только дай… – некромант встряхнул головой, словно прогоняя ненужные воспоминания. Дана на своем табурете тихонько давилась от смеха.
-Вторая дверь представляла собой Ад, так, как его Данте описывал. Ходил я по нему, ходил, все двери выискивал – тоскливо, как на мой взгляд. Ну, черти, ну, грешники, ну и что… Короче, скучал, пока не явился собственно глава чертей и не поинтересовался у меня «Владыка, что делать с Аэддин, она как раз умерла, так ее, наверное, к нам…». Оказывается, всем этим зоопарком я командую… У этого коридора какое-то нездоровое чувство юмора, я тебе говорю точно. А за третьей дверью меня ждал меч, воткнутый в камень, который я назвал Астоданом. Все.
-Интересная выходит картина – покачала головой блондинка – Что это за коридор, хотелось бы мне знать… Если честно – она понизила голос – Я до сих пор толком в магию не верю…
-Я вижу – покосился на нее Ирфольте – Именно поэтому ты сейчас то, что хотела, живешь в «башне» и держишь в руках свою Пушистую…
Блондинка не нашла что возразить, а потому пошла накрывать на стол. У нее в голове роилось множество мыслей, и она никак не могла заставить их перестать скакать и выстроится по порядку.
Радовало одно: по крайней мере, опасность в лице сайентолога здесь больше не присутствует.
Лис открыл глаза, и первое, что он увидел, были его глаза. В зеркале. Он сморгнул и приподнялся на локте. И в ту же секунду десяток Лисов сделали тоже самое.
Подтянувшись на локтях, и оскальзываясь на гладкой поверхности, он подобрался к выходу из зеркального многогранника. Это был какой-то предмет из циркового инвентаря, и наемник не знал, как тот называется. Внутри него можно было сойти с ума. Ночью, когда темно, сидеть там, держа единственную свечу, и глядеть, как вокруг десятки тебя держат десятки свечей, и их огни мечутся, а глаза лихорадочно блестят. И чувствуешь себя в центре толпы, хотя знаешь, что ты наедине с собой. Лис знал всегда – именно в центре толпы ты более всего одинок. В центре толпы себя – вдвойне.
Сотни безумных улыбок… Бессмысленных улыбок… Пустых улыбок…
Ему не хватало Арны. Кем бы она ни была, и что бы ни делала, она была его другом. И Лису ее не хватало. Мир лишился куска себя, вычеркнув Арну из общей картины. Вернее, Арна сама вычеркнула себя. И это его вина: он не довел курс лечения до конца, не привел ее психику в норму. Арна так и осталась раздражительной по мелочам, и одна из таких мелочей заставила ее перепилить себе вены. Нечто среднее, между душевным параличом и профессионально-административной импотенцией. Вот и рецессия пошла, подумал он отстраненно. Это тянет на неделю запаривания шалфея, и упражнений с карандашами. Он бы именно это прописал.
Но ему никто и ничего не пропишет. Кроме, разве что, смертного приговора, но с этим он прекрасно справляется и сам.
Рыжий сонно встряхнулся и выбрался из шатра-шапито на улицу. Там было довольно прохладно. Вообще-то он мог бы с чистой совестью переночевать дома у Арны, там сейчас пусто, а ключи – когда они были ему нужны?.. Но он не стал. Сегодня зайдет. Но не на ночь.
