До обеда я прилег на кушетку. Позвал Макса и начал надиктовывать ему исторические события ближайших двух лет. Почерк у него хороший, и записывал он все старательно. Начал я с советско-германского пакта о ненападении и секретного протокола о разделе сфер влияния в Европе – это должно было случиться уже послезавтра. Затем начиналась Вторая мировая война. Раздел Польши. Остановился на основных моментах и сражениях европейской кампании Гитлера. Указал дату начала и окончания Советско-финской войны, ее хода и итогов. Упомянул о присоединении Прибалтики к СССР в тысяча девятьсот сороковом году. И, конечно, двадцать второе июня тысяча девятьсот сорок первого года, в четыре часа утра… А кроме этого там были записаны основные положения планов «Барбаросса» и «Ост». Закончив, я попросил Макса проставить в конце сегодняшнюю дату – двадцать первое августа тысяча девятьсот тридцать девятого года и подпись – Вестник. Несмотря на неоднозначное мнение об этом периоде в истории моей страны, я считал необходимым передать все написанное руководству СССР. В идеале – лично Сталину. В крайнем случае – Берии. Только вот сделать это будет непросто, даже с моими новыми возможностями…
Обедали. Обсуждали текущие планы. Максим сказал, что помнит номер телефона заводоуправления отца, и попросил разрешения позвонить – если не поговорить, то хоть выяснить, на работе ли он. Подумал и отложил до утра – сегодняшний день был важен новостями, которые принесет Маркеев с работы. И я собирался его встретить лично… Отправился туда заранее и в одиночку. Идти было недалеко. Гуляя, я снова подмечал на улицах непривычные для себя пейзажи. На Звездинке ничего не росло, и она была просто пустым пространством, а не сквером с высокими деревьями и лавочками. Дальше более узнаваемо: «Дом связи» стоял на своем положенном месте, а правее от него виднелась конечная цель моего маршрута – управление НКВД по Горьковской области. Этот монументальный особняк в стиле сталинского ампира был построен в тысяча девятьсот тридцать седьмом году.
Майор появился на проходной в начале шестого вечера. Его рабочий график был более-менее нормированным. Сразу же начал его сканировать. Все в порядке. С собой он нес то, что ему приказали принести. Чистые бланки удостоверений сотрудников НКВД и печать для их заверения. Страх перед гневом наркома заглушил запрет должностной инструкции – выносить подобные вещи из здания управления. Не стал показываться ему и просто шел следом, контролируя его мысли.
А мысли у майора были простые: он хотел расслабиться и выпить, для чего по дороге заглянул в рюмочную, где с толком и с расстановкой провел около получаса. Помещение там было небольшое, и я ожидал его недалеко от входа. Периодически сканировал посетителей и пробовал брать у них силу. При этом обнаружился интересный эффект: хорошенько набравшиеся люди становились значительно трезвее! Вот не зря говорят, что пьяному море по колено. Энергии у них в избытке.
До квартиры дошли не торопясь. Маркеев расслабился и получал удовольствие. По прибытии я его протрезвил, и мы собрались всей компанией – забирать наши паспорта. Для начала зашли в обычный фотографический салон, который, впрочем, мало чем отличался от подпольного. Там сделали три снимка на удостоверения. Я использовал для этого гимнастерку и фуражку майора. Максим – фуражку и петлицы, которые принес с работы Маркеев, а также свою родную гимнастерку. Миркус был сфотографирован в штатском костюме. Фотографии мы желали получить немедленно, но для этого требовалось подождать с полчаса. Ладно. Покамест отправил майора забирать наши документы из другого салона, а после приказал возвращаться домой и ждать нас там.
Наконец фотокарточки были готовы. Они были маленькие и черно-белые, так что скрадывали детали формы и одежды. Сойдет! Мы расплатились за срочность, и я выдал фотографу мысленный приказ – уничтожить негативы и забыть наши лица, а также обстоятельства нашего сегодняшнего посещения навсегда. На квартире уже маялся в ожидании наш «гостеприимный» хозяин. Паспорта были на совершенно разные фамилии и, со слов майора, ничем не отличались от подлинных. Отлично! Теперь перешли к оформлению удостоверений. Эту работу Маркеев знал досконально. Заполнение бланков, вклейка фотографий, печать, подпись. По итогам его трудов было оформлено три удостоверения сотрудников Горьковского УНКВД. А именно: удостоверение на имя майора НКВД Тимофеева Алексея Владимировича в должности начальника отдела. Максим получил ксиву сержанта НКВД в должности оперативного сотрудника, также на свое имя. А Моисей Абрамович стал внештатным сотрудником НКВД. Сбылась мечта идиота! Наконец-то я настоящий майор НКВД! Ну, почти… Премировал Маркеева стаканом водки и отправил спать на матрас. Кроме того, почистил его память, и майор забыл о событиях сегодняшнего вечера, произошедших сразу после выхода его из рюмочной…
