На вокзал прибыли примерно за час до отправления. Мы взяли билеты в купе вагона, который назывался жестким. Во избежание лишних попутчиков выкупили все четыре места. Озаботились едой в дорогу. А тут и посадку объявили. Паровоз уже пыхтел, разводя пары. Макс присел на нижнюю полку и отметил, что она вовсе не жесткая – спать можно. Полки были уже застелены бельем, на столике светила настольная лампа. Было уютно. Поезд отправился по расписанию. Проводник проверил билеты и предложил чаю. Мы не отказались и с удовольствием перекусили. Утром должны быть в столице.
Москва встретила нас своей обычной суетой и напоминала разворошенный муравейник. Все куда-то спешили, и этот городской ритм невольно заставлял ускорить шаг. Сразу озаботились расписанием поездов. Получалось, что поезд на Харьков отходит поздно вечером, а в направлении Витебска – утром. Решили, что сначала едем в Харьков. Денег хватило на покупку билетов в жестко-купейный вагон. Средств оставалось уже в обрез, и следовало заняться сбытом слитка. Погрузились в такси и отправились в центр. Я попросил водителя отвезти меня в крупный Торгсин. Это был магазин по торговле с иностранцами, в котором советские граждане могли сдать свое золото и ювелирные украшения в обмен на различные дефицитные товары.
А вот тут меня ждал облом. Таксист очень удивился и сказал, что магазины эти закрыты уже года три как. М-да, не знал я об этом… И что делать? Прислушался к мыслям водителя. Он был в замешательстве: с одной стороны, он хотел предложить свои услуги в качестве посредника по сбыту чего-то драгоценного, а с другой – опасался, ибо именно мой внешний вид напоминал ему образ сотрудника карающих органов. Недалеко от истины, однако… Присмотрелся поглубже, и теперь я знал, куда нам нужно ехать. Таксист имел знакомство с одним из подпольных скупщиков «рыжья», а также его адрес и нужные слова при обращении. Расслабил нашего несостоявшегося посредника, убедив его в нашей бедности. Вышли мы в двух кварталах от того места. На прощанье я слегка подкорректировал память таксиста.
Извилистые московские улочки привели нас в неухоженный двор. Окна от земли, дверь в цокольный этаж. Пошли с Миркусом вдвоем. Макс остался снаружи. Дверь долго не открывали. Наконец за ней послышался шорох и вопрос «чего надо?». Обозначил, от кого я пришел, и сказал кодовое слово. Отворили. На пороге стоял Каха. Он был грузин, и это была его кличка. Лет пятидесяти, небольшого роста, с характерными кавказскими чертами и внимательным взглядом темных глаз. Он опасался. Внушил ему, что в Москве мы проездом, но по рекомендации, и нам очень нужны деньги. Прошли в комнату и предъявили товар.
Каха долго смотрел слиток, удивляясь отсутствию пробы и необычному клейму, на котором был изображен львиный грифон. Потом сказал, что нужно попробовать реактивом. Ответная реакция металла была правильной. Скупщик задумался, сказал, что возьмет, и назвал сумму. Она была вполовину от реальной цены.
Мысленно сказал об этом Миркусу. В результате его торгов удалось снизить маржу до пятнадцати процентов. Ладно, пусть подавится. Каха был недоволен, и в его голове созрел хитрый план. Он сказал, что таких денег у него при себе нет, и предложил зайти через два часа. Не стал спорить. Хотя точно знал, что необходимая сумма у него была. Мы быстро покинули двор, а спустя пятнадцать минут из него вышел Каха – он отправился «за советом». Подождем и мы. Ожидание скрасили на набережной Москвы-реки, где в летнем павильоне можно было выпить кружку пива и закусить. Пиво оказалось неплохим. Предупредил друзей, что жду от Кахи подвоха и на сделку пойду один.
Я пришел в тот двор минут за пятнадцать до назначенного времени и тотчас обнаружил слежку: за мной присматривал подросток лет двенадцати, который почти сразу выбрался из укрытия и побежал в соседний двор. У этого дома был запасной выход. Гонец спешил сообщить о моем приходе. Теперь я стоял перед дверью скупщика и слушал, что творится внутри. Там кроме Кахи присутствовали еще два человека, они были вооружены и хотели меня убить. «Совет», который получил скупщик, был до предела простым – на ножи лохов и концы в воду. Тем более лохи – приезжие. Они уже делали так, и не раз. Каха согласился – он не любил, когда с ним торгуются. Вот суки! Просто из-за денег…
Дверь открыл скупщик, осмотрелся снаружи и пригласил зайти. Затем Каха закрыл дверь и произнес:
– Порядок.
Стоящий за дверью человек выбросил руку с ножом в мою сторону. Он метил мне в сердце. Щит полыхнул синим, и бандит зашипел от боли, ударившись лезвием ножа словно о стену. Я заехал скупщику ботинком между ног, и тот повалился с глухим стоном. Третий стоял в углу. В руках у него револьвер. Выстрел. Полыхание щита. Еще! Ну хватит, мне это надоело! Бандит с ножом бросается на своего товарища с пистолетом. Это теперь его злейший враг – его надо уничтожить! Те же мысли в голове и у стрелявшего. Они падают одновременно, сцепившись друг с другом. Один – с пулей в груди, другой – с ножом под сердцем.
