Более крупные инструменты были разложены и развешаны в дальнем углу, недалеко от печи и наковальни, в противоположной стороне кузницы находился стол с огромным количеством ящиков, хранивших принадлежности для более тонкой работы. Рядом же находились массивные полки со смесями разных цветов. Из-за красивой легенды о слезах Великого, а может, из-за случайного стечения обстоятельств недалеко от деревеньки можно было найти множество редких растений, которые использовались для изготовления амулетов, оберегов и придания силы оружию. Насколько было известно Марвину, его семья занималась ремеслом уже парочку столетий точно, но даже бабушка Элла оставляла многие вопросы без ответа.
Несмотря на высокий спрос и редкость растений, поселению так и не удалось разрастись. Вероятно потому, что здесь нечего было развивать и нечему было развиваться. Всё шло своим чередом по издревле установленному порядку.
— Марвин, это ты? Я уже начал переживать, — Хокке выглянул из-за ведущей в дом двери. — Передал амулет старейшине?
— Да, едва успел перед его уходом. Старик почти отругал меня за слишком поздний приход: праздник на носу, а мы без даров! — улыбнулся мужчина, надевая фартук и перчатки. — Но на его месте я бы так не ёрничал, в конце концов, мы никогда не нарушали своих обещаний.
— Будь снисходительнее, — мягко ответил мужчина, его лицо уже отдавало поздней зрелостью и оттого выглядело ещё более умиротворённым, хоть и по-прежнему озорным, — он всегда ставил традиции превыше всего.
— Да я понимаю, но можно ж было без лишних нравоучений, — Марвин принялся раздувать огонь из углей, — вот скажи мне честно, мы хоть когда-нибудь в чём-нибудь провинились? Не сдали работу к сроку, не выполнили заказ торговца или, может, поздно спохватились о цветении?
— Твоя молодость — это твой узник и твоя сила. Как и его старость, и моя зрелость, и бабушкина юность, — Хокке подмигнул, снимая молот с потолка, — постарайся воспринимать это так.
Хоть Марвин и думал было возразить, но решил этого не делать. Споры с Хокке редко приносили пользу, он был слишком спокоен и не пытался достичь истины в дискуссиях, как будто она совсем его не волновала.
— Ты уже сделал основу под рукоять? Если так, с утра она уже должна была пропитаться эликсиром, — Марвин взял небольшой кусок дерева и принялся формировать из него лезвие, параллельно следя за огнём.
— Ага, ну и запросы, конечно, у современных мамочек. Раньше дети тренировались на чём-то более безопасном, чем железо древнего леса, хотя бы на простых палках или, в крайнем случае, стрелах.
— И всё же они из города рыцарей. Знатный род, все дела. Готов поспорить, этого парня ждёт большое будущее, продуманное задолго до его рождения, — он методично бил молотом, обрамляя железное дерево в форму оружия, — кажется, это называют судьбой?
— Пусть думают, что хотят. На мой взгляд, никто, кроме тебя, не примет лучшее для тебя решение. Хотя, я могу быть слишком консервативен, — Хокке подошёл к большому тёмному чану и приоткрыл его крышку, вдыхая приятный аромат ели и шишек, — а желание заплатившего клиента — закон. Тебе ещё долго? Не хочу передержать рукоять.
Марвин поднял небольшой обожжённый кусок, покрутил его и вложил в небольшую выемку на наковальне. Его любимый этап изготовления оружия. Безусловно, были разные мастера, стили и школы, особо суровые воины предпочитали неотёсанные и грубые изделия, вроде булав, дубин, палец, дополнительно зазубренных чеканов, сабель и мечей. Чем больше лезвий — тем опаснее рана, рассуждали они. Однако для Марвина всё это казалось вопиющей дикостью. Такое оружие быстрее изнашивалось, было более цепким и едва ли облегчало процесс вынимания из врага. Иными словами, оно прекрасно подходило для бойни ради крови, не более того. К тому же такой стиль совершенно не подходил под благородные порождения древнего леса и его железного древа, из которого ковались здешние клинки. Наделённые природной силой и лёгкостью, они становились изящными осами в руках нападавших и в полной мере позволяли раскрыть военное искусство как сочетание тактики, силы и самоотверженности. Марвину приходилось держать в руках стальной меч. Слишком холодный, слишком плотный и слишком бездушный. В бою он не мог дать ничего, кроме очевидных глазу свойств. Железное же древо позволяло превратить даже искорку элементальной энергии в непредсказуемый вихрь испепеляющих атак, для этого даже не нужно быть мастером. Он знал об этом. Хоть сам и никогда не видел. Уверен он был в одном — оружие не может жить без души, а душа, коль уж она решилась использовать оружие, должна им закаляться.
Марвин примерился, слегка подвигал меч, чтобы тот припал плотнее к выемке, и принялся оттачивать его, методично водя небольшим молотом по наклону оружия. Чем дальше от сердцевины шла работа, тем меньше становился инструмент в руках кузнеца. Центр должен закаляться, как самые старые корни железных деревьев, внешняя форма быть твёрдой, как стволы, углы и узоры — изящные, как ветви, а удары — лёгкие, как листья.
