Марвин — кузнец, мастер своего дела, привыкший к размеренной жизни в деревне на краю Древнего леса. Его мир ограничен работой и, пожалуй, мелкими бытовыми радостями. Знал ли он о многовековой тьме, ждущей своего часа? Догадывался ли о древних силах, стоящих на пороге войны? - Нет, но иронею судеб ему и ещё троим избранным предстоит столкнуться с тайнами этого мира и отправиться в опасное путешествие, чтобы его спасти. Вы спросите: что это за странная компания? - Ничего особенного. Всего лишь прагматичный кузнец, самоотверженная нимфа, великолепный пикси, молодой учёный и их четыре наставника: загадочный орк, взбалмошная ведьма, молчаливый гном и душевный получеловек-полумонстр.Смогут ли четыре новоизбранных Хранителя, далёких от магии и войн, принять свою судьбу и стать теми, кто восстановит баланс высших сил этого мира? Или некто, веками скрывавшийся в тени, окажется сильнее?
— Да чтоб тебя! — Марвин громко выругался, отпрыгивая от середины дороги. — Здесь вообще кто-нибудь убирается⁈
Неприятный комочек медленно сполз с ботинка и упал обратно на землю. Мысленно покрыв Селву с ног до головы похожей консистенцией ещё пару сотен раз, молодой человек начал нетерпеливо вытирать обувь об траву. «Сегодня чёртов праздник. За что платят этому идиоту⁈» — недоумевал он внутри себя, параллельно оглядываясь, нет ли рядом таких же непредвиденных обстоятельств. Не то чтобы тот был слишком агрессивным или малоприятным человеком, просто, как и все члены его семьи, он был с детства приучен к порядку и не любил, когда люди не выполняли свои обязанности должным образом. Строгость к другим была следствием строгости к себе. Таким уж он был воспитан и, скорее всего, родился.
Разобравшись с недоразумением и убедившись, что похожих в ближайшее время не предвидится, он, наконец, выдохнул. Редко можно было застать Марвина Кузнеца в столь непринуждённом состоянии: обычно сосредоточенный и занятый своим делом, сейчас он просто оглядывался по сторонам, — слегка измазанная и запотевшая рубашка, свободные брюки, грубое телосложение и крупные кости, особенно отчётливо выраженные на лице, широкий лоб с первыми едва заметными морщинами, низко посаженные чёрные, будто сажа, брови в цвет растрёпанной шевелюры и тяжёлый, как материалы, с которыми он работает, серый взгляд. Эта фигура явно не вписывалась в мирное спокойное поле, зато отлично сливалась с неотёсанными камнями. Несмотря на внешнюю шершавость, напрасно было полагать, что этот суровый во всех отношениях человек замечал только холод железа. Внимание к деталям — это основа искусства любого мастера, даже если его призвание лежит в кузне среди жара и диких изделий.
Солнце сейчас было во второй половине зенита. Это когда ещё середина дня, но уже начинаешь чувствовать, что вечер приближается. В общем, практически самое интересное время суток. Рабочий день методично подходит к концу, скоро настанет время досуга, вечерних фонарей, прогулок, посиделок у камина. А сегодня вообще фестиваль цветов, значит, можно будет увидеть чуть больше чуда.
Где-то за дорогой и деревьями слышался смех детей, дополнявший возникшие на листве блики. Вообще, всё сейчас подозрительно гармонировало: песчаная дорога витиевато огибала кусты и уходила глубже в тёмно-изумрудный лес, словно отделяя его от небольшой опушки, которая была сплошь усыпана лавандовыми росяными лилиями. Марвин оглянулся и посмотрел на её: нежные цветы казались несколько потускневшими под солнечным светом, но вот аромат в полной мере передавал их мистическую силу, наполняя голову сладким запахом со слабым привкусом древесной сердцевины. Поговаривали, что эти цветы — слёзы одного из Великих, и поэтому они так редко встречались в природе. Кто знает, возможно, отчасти из-за близости к росяным лилиям и была основана деревня Марвина.
«Однако, пора», — подумал Кузнец и, выйдя из полуденного транса, зашагал дальше. До конца дня нужно было закончить работу и успеть к началу торжества, чтобы увидеть всё с первых рядов.
Он обогнул кусты и зашагал быстрее, погружаясь всё глубже в лес. Тёмные стволы и густая листва тепло окутали его со всех сторон и открыли спрятанную от внешнего мира жизнь небольшого поселения. Деревянные хижины, обитые мхом и окружённые аккуратными изгородями, стояли то тут, то там, сливаясь с окружающим миром. Он видел эти дома с самого рождения. Строго говоря, только такие дома он и видел.
Дети резвились рядом с пастушьим псом, который явно заскучал во время сна скота, а мамы деловито переговаривались в стороне. Вот сын пекаря показался с новой партией пирожков и устремился к чаще. И чем дальше шёл Марвин, тем больше людей встречал, оно и неудивительно: приготовление к фестивалю шло полным ходом. И хоть официально центральной площади или улицы в деревне не было, была эта песчаная дорога и древо глубоко внутри леса. Туда все и стремились.
Не обращая внимания на суету, Кузнец свернул к дому с каменной пристройкой.
— Селва, Шнерд тебя дери!
Невысокий тёмноволосый мужчина средних лет повернулся, услышав знакомый голос.
— Будь добр убрать с дороги козьи помои! — фыкнул Марвин и вошёл в кузницу, оставив недовольного Селву дуться и смиряться с судьбой.
В комнате пахло железом, жарой и потом. Казалось, годы идут, а она не меняется. Узкие окна на стенах пропускали достаточный минимум солнечного света, но выпускали явно недостаточно запаха, поэтому иногда Марвин и Хокке оставляли дверь открытой. Хокке был для Марвин кем-то вроде опекуна, хотя за все свои заслуги уже давно был радушно принят более пожилыми членами семьи как её неотъемлемая часть. Иногда было ощущение, что он до сих пор смущался этому факту.