Приземлился он еще ближе к краю, чем Уолли, но тот успел вовремя схватить приятеля и удержать от падения. Я взглянул на Адель, бледную и безучастную ко всему.
– Похоже, наша очередь.
– Я не смогу, – спокойно проговорила она.
– Придется рискнуть.
– Я. Не. Смогу.
Справа за домами вновь затрещали выстрелы, и я, закусив губу, взглянул на товарищей, замерших на противоположной стороне улицы.
– Мы не сможем вернуться, – сказал Уолли, констатируя очевидное – крыша мансарды, на которой они стояли, находилась гораздо ниже нашего карниза. Совершить подобный прыжок снизу вверх было за пределами человеческих возможностей.
– Спускайтесь и ждите нас, – решил я. – Мы вернемся и поищем другую дорогу.
Что еще оставалось делать? Мы с Адель проделали обратный путь по карнизу и, с трудом забравшись в пролом, возвратились в здание. На нижнем этаже я принялся обходить одну комнатку за другой, проверяя каждое окно. Все они были забраны новенькими крепкими решетками – вернее, все, кроме одного. Оно, чуть скрипнув, легко распахнулось, и по ту сторону квадратного проема я увидел трухлявые стволы мертвых садовых деревьев, голые ветки которых нервно покачивались на ветру.
Выбравшись наружу через это окошка, мы пошли налево, осторожно ступая в густых тенях, пока не наткнулись на высокую ограду, увенчанный острыми пиками. За нею виднелась улица, где должны были ожидать нас Клаус и Уолли. Пришлось двигаться дальше вдоль ограды, надеясь отыскать какую-нибудь брешь, но стальные прутья плотно прилегали друг к другу, так что пробраться между ними было невозможно. Вскоре мы уперлись в стену очередного архитектурного реликта, щеголявшего почти полным набором целых стекол во всех многочисленных окнах. Задняя дверь, через которую из сада можно было попасть внутрь, оказалась услужливо распахнута. Все это чертовски напоминало очередную ловушку, но что еще нам оставалось, кроме как покорно следовать правилам устроителей игр?
Адель тихонько всхлипнула у меня за спиной. Не было времени на то, чтобы подыскивать слова утешения, поэтому я просто сжал ее руку и потащил за собой, во тьму заброшенного особняка. Рассохшиеся паркетины заскрипели под ногами, предательски выдавая наше присутствие, а в ноздри ударила вонь заброшенного жилья. Очевидно, до того, как упыри накануне игр разогнали всех обитателей Нотрака, это место было густо населено – в воздухе до сих пор плавали режущие нос «ароматы» немытых человеческих тел и испражнений, гниющих по углам. В одной из комнат нам попалось даже импровизированное отхожее место: на стуле с выбитым сиденьем покоился портрет императрицы, нашей пресветлой госпожи Кармиллы II. На месте лица была прорезана дыра, под которой стояло ржавое ведро, служившее в качестве ночного горшка. Я невольно усмехнулся изобретательности местных жителей и их смелости – за подобное обращение с портретом властительницы по кайдарским законам полагалась смертная казнь.
А вот и центральный вход. Осторожно ступая по ветхим отсыревшим коврам, я пересек обширную прихожую и толкнул дверь. Заперто. Можно, конечно, попробовать ее высадить, но производить лишний шум мне не хотелось. Отпустив ручку, я прислушался. В соседней комнате что-то приглушенно бухнуло. Потом еще раз. Я взглянул на Адель, и по лицу понял, что она тоже это слышала. Сунув за пояс пистолет, я снял с плеча автомат «Драго» и крадучись двинулся в сторону темнеющего справа прохода, намереваясь выяснить причину шума. Но не успел я сделать и пяти шагов, как вдруг страшный грохот сотряс все здание до основания, а стена справа от меня разлетелась градом осколков, каменной крошки и деревянных щепок, наполнив комнату тучей едкой пыли. Адель взвизгнула, а я от неожиданности так и сел на пол.