В самом деле, я уже успел забыть про наш уговор. Ни благодарить Глемма, ни восхищаться неожиданно проявленной честностью я не стал – просто схватил колбу, перепрыгнул через перила лесенки и, оказавшись на площади, рубанул мечом подвернувшегося полицая. Потом кинулся бегом в сторону позиций, занимаемых повстанцами. Да, я ненавидел войну, но, если выхода не оставалось, готов был сражаться. На бегу выхватил «Нахтцерер» и несколько раз пальнул в сторону врага – не знаю, попал в кого-нибудь или нет. Ближайшее укрытие представляло собой увал из старых бревен, камней и мусора, тянувшийся от старого фонтана наискосок почти до самого входа в храм. Там, среди прочих, я увидел Клауса, целого и невредимого, щедро поливающего полицаев свинцом. Завидев меня, он улыбнулся и носком сапога подтолкнул ко мне автомат, выпавший из рук одного из павших товарищей. Так же молча я подхватил «Драго», нашел подходящую щель между обгорелыми бревнами, вполне подходящую на роль амбразуры, и принялся оголтело давить на спуск.
– Долго нам не протянуть, – обронил Клаус, перезаряжая автомат.
Похоже, он был прав.
– Я рад, что умираю рядом с тобой, приятель, – ответил я. – Видел остальных?
– Уолли и Фроки вон в том здании, Анджело вроде бы в церкви, хотя в этакой каше ничего нельзя утверждать наверняка… И еще… Даже не знаю, как сказать, но…
Внезапно прямо за спинами вампиров грохотнул еще один взрыв. Я застыл, с надеждой ожидая появления очередного отряда повстанцев, но открывшееся зрелище заставило меня разинуть рот от удивления. Тут и там с крыши на крышу, подобно огромным насекомым, перелетали проворные черные силуэты, исполняя совершенно невероятные сальто. На руках у них были белые перчатки, зловеще контрастирующие с черными облегающими одеяниями и закрытыми масками. Заняв периметр площади, вампиры (а это, конечно, были представители Ночного народа) извлекли из заплечных креплений миниатюрные пистолеты-пулеметы модели «Скорпион» и открыли огонь по полицаям.
– Кто эти парни? – удивился Клаус. – Они явно не из наших.
– Белые Руки, – задумчиво проговорил я. – Наемники из полулегендарной секты ассасинов.
Пораженные члены Сопротивления в безмолвии созерцали эту сцену, вытаращив глаза.
– Ну чего застыли! – проорал я, постепенно соображая, что к чему. – Помогайте им! Эти ребята на нашей стороне!
Чтобы показать всем пример, я вскинул автомат и изрешетил одного из полицаев, показавшегося в окне дома напротив. Оружие повстанцев вновь затрещало со всех сторон. Наши окруженные враги не знали куда бежать и один за другим валились наземь. Плоть многих из них при этом начинала стремительно истаивать и разлагаться, на холодном воздухе источая густой смрадный пар, быстро затянувший всю площадь. Очевидно, в ход шло серебро. Очень скоро немногие уцелевшие полицаи не выдержали и побежали – но пули Белых Рук настигали их и разили наповал.
Некоторые из повстанцев, оглашая площадь боевыми криками, ринулись в погоню, и я тоже вскочил, но очень быстро понял, что слишком устал для очередной пробежки.
Я остановился у забитого мусором фонтана, опершись одной рукой на замшелую кладку, и задумчиво осмотрел поле боя. Кровь – и вампирская, и человеческая – обильно струилась по старым черным камням, местами собираясь в целые ручейки. Прокопченные, растрескавшиеся статуи словно бы в тоске взирали на то, что творили друг с другом существа из плоти и крови. Внезапно я услышал голос, донесшийся откуда-то сверху.
– Киз! Вот ты где, негодник!
Я удивленно вскинул голову – один из Белых Рук смотрел на меня сверху, контрастно выделяясь на фоне луны. Впрочем, судя по изящной фигуре с тонкой талией и высокому голосу, приглушенному маской, это была женщина. Мой усталый измученный мозг, словно бы превратившийся в кусок полурасплавленного свинца, совсем обленился, и я долго не мог понять, кто эта загадочная дама и откуда меня знает.
Ловко подобравшись, она спрыгнула вниз, на макушку мраморного истукана, изображающего какого-то рыцаря в рогатом шлеме, затем сделала сальто вперед и уверенно приземлилась на ноги. Мгновение спустя она уже стояла передо мной и стягивала маску, предварительно откинув назад плотный капюшон.
– Я так боялась, что не успею тебя спасти! В городе творится сущий ад, нам стоило большого труда добраться сюда…
Я с удивлением увидел перед собой Тельму – чувственные губы, из-под которых торчали клыки, складывались в вечную полуухмылку, полную особого, почти милого цинизма, в больших глазах плясали ведьмины искорки. Свои рыжие волосы она остригла еще короче, на мальчишеский манер. Замявшись на мгновение, Тельма все же заключила меня в объятия, так что у меня кости захрустели.
– Ой, прости… Тебе не больно? Ты ведь теперь такой ранимый.
– Что все это значит?
– Я думала, ты проявишь больше эмоций при виде своей возлюбленной – ведь как раз эмоциональностью люди отличаются от вампиров, разве не так?
– Но ты же меня… Мы ведь… расстались? – полувопросительно пробормотал я, и Тельма обворожительно заулыбалась.