– Видите, торжествовать вам пока рано, – усмехнулся Глемм. Голос его делался все глуше, кровь продолжала сочиться из угла рта, ручьем сбегая по морщинистой шее. – А теперь послушайте, что я скажу, Киз. Да, вы идеалист. Веруете, будто сбросив вампиров с вершины пищевой цепочки сделаете мир лучше, справедливее… Что за юношеский бред! Ночной народ владеет людьми по праву крови – хотя я не хуже вас осведомлен, что с фактической точки зрения вампиризм есть всего лишь заразная болезнь. Да, для высших иерархов это вовсе не тайна… Знаем мы и то, что история Кайдарии по большей части является выдумкой, сочиненной два столетия назад… Но какова была сила этой выдумки, что с годами она заменила собой правду! Поверьте, и до того, как вампиры захватили власть над большей частью цивилизованного мира, страницы человеческой истории были сплошь залиты кровью! Насилие, рабство, пытки, геноцид целых народов, кровавые жертвоприношения – думаете, все это изобрели мы? Как бы не так! И эти вещи не исчезнут, даже если истребить всех вампиров на свете. Самой Кайдарии как государственному образованию тоже ничто не угрожает. Об этом не принято распространяться, но большая часть имперских служащих – это люди, послушники, занимающие низшую ступень в иерархии кланов. Если Ночного народа не станет, в их руках останется все – деньги, оружие… власть! Думаете, они захотят изменить систему, которая подняла их выше остальных смертных? А само Сопротивление? Разве они – паладины в сияющих доспехах? Нет, по большей части это истинное отребье с социального дна, убийцы, грабители, настоящее племя головорезов! Уверены ли вы, что эти существа смогут построить новое, более справедливое общество?
Я молчал. В голову невольно лезли неприятные воспоминания – и грабитель Зак, наверняка прирезавший не одного бедолагу в подворотнях гетто, и отец Кеттельхут, опасный фанатик, готовый без раздумий обречь на смерть любого, кого сам назначит еретиком… И еще вспомнил машинистку из замка Карн. Последний взгляд ее фиалковых глаз был полон мольбы, но я ничего не сделал, чтобы ее защитить. Несчастную вампиршу пытали, насиловали, а потом разорвали на части подобно голодным зверям будущие члены Сопротивления… И даже благородный Сандро ни в чем их не обвинил, наоборот, посчитал поведение этих людей вполне оправданным.
На душе вдруг стало мерзко, во рту ощутился горький привкус желчи. Я взглянул на герцога и в его взгляде прочитал едва ли не сочувствие.
– Мы действительно отличаемся, – сплюнув черный комок, проговорил он. – Мы сильнее вас, лучше видим в темноте, обладаем иммунитетом ко множеству болезней. Серебро вызывает в нас ужасающую аллергическую реакцию, а после долгого пребывания на солнце наша кожа краснеет и жутко зудит. Но это – единственные отличия между нами. То, что вы ненавидите в вампирах больше всего, свойственно и самим людям. Кхех… Ненавидеть нас – все равно, что ненавидеть собственное отражение. Ну, вот и все, что я хотел сказать. А теперь можете меня прикончить.
Я резко отвернулся, в ярости раздувая ноздри. В речах Глемма было пугающе много правды, но я не желал мириться с ней. Вновь окинул взглядом площадь, превратившуюся в поле боя. Вампиры и их прислужники явно теснили повстанцев, все новые и новые трупы падали на почерневшую мостовую, щедро заливая кровью древние камни. И хотя на сердце у меня было тяжело не столько от этого мрачного зрелища, сколько от сказанных Глеммом слов, я прямо взглянул ему в глаза и произнес:
– Я не стану вас убивать. Не стану, чтобы доказать вам: между нами есть и другая разница. Мы, люди, не пьем кровь и не пожираем младенцев. Мы не превращаем убийство в аттракцион. И даже если история человечества действительно настолько черна, как вы утверждаете, я верю, что мы постепенно развиваемся, меняемся к лучшему. Что касается вампиров… Вы как будто упиваетесь первобытной дикостью! Вы не желаете двигаться вперед! Вы построили мир, сотканный из комфортной, уютной лжи, льстивых славословий в адрес самих себя, и подавляете любые попытки изменить что-то к лучшему! Вы… Вы…
Я хотел высказать Глемму все, что кипело в душе, как в переполненном котле, произнести длинную пафосную тираду о благородстве и силе добра, но вдруг понял, что все это не имеет никакого смысла, пока там, внизу, сражаются и гибнут мои друзья. Отвернувшись, я кинулся вниз по лестнице, которая ходила ходуном под каждым моим шагом.
– Вы идеалист, Киз, – повторил Глемм мне в спину. – Будьте осторожны – такие и в человеческом обществе долго не живут! Впрочем, я умею признавать поражение… – с этими словами он запустил руку за пояс, и я, оглянувшись, увидел, как он извлекает оттуда металлический цилиндр в палец толщиной. – Вот… Это ваше по праву. Лекарство, разработанное Грефбергом…