Я кивнула, и мы двинулись.
Это было странное место. Полукруглый кабинет, а вместо стен проемы, в одном из которых стояло кресло с цепями.
Вероятно, именно в него усаживали несчастных пациентов…
— Энни!
Заткнись-заткнись-заткнись!
Гаррет шарил по ящикам столов, быстро вскрывая их отмычками, просматривал бумаги, отбрасывал их, морщась, и нервно оглядывался по сторонам.
А я зачарованно пялилась на кресло, невольно представляя, как на моих руках защелкиваются старые кандалы, голову обхватывает обруч, лишая движения, как к глазу тянется блестящий инструмент, а я не могу двинуться, не могу закричать, только молить про себя:
Нет-нет-нет. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, только не я!
Меня замутило, и я согнулась, тяжело дыша. Сердце колотилось что есть мочи, гнало по венам отравленную ужасом кровь, стучало в висках звонкими ударами молота.
Нет-нет-нет, ты опять? Не думай, лучше помоги Гаррету…
— Энни!
— Энни! Что с тобой?
Он опустил на плечо руку и наклонился, заглядывая в лицо. Гаррет казался обеспокоенным.
— Они вставляли эту штуковину прямо в глаз, — прошептала я, не в силах отогнать видение. — Прямо в глаз, Гаррет. А они не могли даже пошевелиться, только наблюдать, как эти… врачи лишают их себя. Единственное, что у них осталось.
Он промолчал.
— Почему это допустили?
Дурацкий вопрос. Но несправедливость даже спустя столько лет жгла чувства, всплывала в голове яркими картинками. Как остальные собирались, наблюдали — безучастно к пациенту, но со жгучим любопытством к самому процессу. Наблюдали, как обрывалось сознание, измученное болезнями и страхом, как от человека с прошлым, с историей, оставалась одна оболочка, не способная больше принять ни одного решения.
Из глаз потекли слезы, я задыхалась, опускаясь на пол.
В чувство меня привел сильный удар по лицу. Голова мотнулась, и я отшатнулась от Гаррета.
— Успокойся, — хладнокровно сказал он.
Чужой голос, выкрикивающий мое имя, затих, оставляя нас наедине с Колыбелью.
— Здесь ничего нет. Идем в Морг, найдем золото и попытаемся прорваться в Башню Персонала.
В Морге мне стало легче, и я почувствовала стыд перед Гарретом.
— Извини, — чуть приглушенно сказала я, спускаясь вслед за ним по отвесной лестнице. — Мне не следовало…
Что именно мне не следовало, я так и не смогла сформулировать. Представлять? Проникаться? Отпускать свои эмоции?
Но Гаррет все понял и хмыкнул где-то внизу.
Спуск кончился, и мы вышли на небольшую промежуточную площадку с лифтом. По бокам от нее уходили вниз две полукруглые лестницы.
Я осторожно выглянула.
Огромное, холодное помещение Морга терялось где-то в темноте. Две небольших люстры, висевшие прямо над разделочным столом, не могли продраться сквозь тьму малой мощностью и противно моргали.
— Мы здесь не одни, — прошептал на ухо Гаррет.
Я заозиралась по сторонам, но глаза, привыкшие к свету, плохо помогали. Пришлось скрыть нас обоих заклятием и прижаться к стене в углу, чтобы ненароком не стать приманкой для… кого-то. Вероятно ведьмы. Мертвой ведьмы, уж это сомнений не вызывало. Что бы здесь ни находилось, оно было давно и бесповоротно мертво.
Лампы затихли, загоревшись ровным, тусклым светом, и мне показалось, что я заметила внизу какое-то движение.
Гаррет указал пальцем в восточный угол, но как я не приглядывалась, ничего больше увидеть не удавалось. А он медленно вел рукой, указывая путь существа. Оно обогнуло морг по периметру, остановилось в самом центе у дальней стены и, постояв несколько минут, побрело дальше. Вскоре снова замигали лампы, затрещали, заполняя гулким звуком зал.
Существо успело сделать еще один круг, когда мои глаза привыкли к темноте и я смогла различить темный сгорбленный силуэт, на миг показавшийся в небольшом островке света.
Все-таки Гамалл. Какая ирония — быть похороненной здесь заживо и посмертно, как когда-то сама обрекла на это несчастную девочку Лорил.
Наверх к нам она не поднималась, только ходила по неправильному кругу, словно старая заведенная кукла.
Мы немного расслабились, но все равно было жутко стоять здесь и знать, что совсем рядом бродит тень одной из самых могущественных ведьм в Городе. Бродит и не находит себе покоя, не помнит ни себя, ни преступления, за которое ее сюда заточили.
«Если у нее не вышло обмануть Колыбель, то что можем сделать мы?»
— Пошумим немного? — еле слышно спросил Гаррет, и я сдержанно кивнула.
Помогая себе руками, мы встали на площадки лестниц — с разных сторон, и Гаррет с тихим щелчком снял с предохранителя арбалет. Второй щелчок сделал нас беззащитными перед ведьмой — спал скрывающий щит. Но мне нужно было помочь Гаррету огненными шарами, если первый выстрел не уничтожит Гамалл, а творить одновременно два заклятия я была не способна. Никто, впрочем, не был на это способен.
Выстрел прочертил в воздухе горящую линию и задел ошеломленную атакой ведьму. Я успела увидеть, как она вскинула руки-кости перед лицом, прежде чем огненный кристалл разорвался.
— Га-а-а…
Истлевшее, давно потерявшее всю жидкость тело вспыхнуло, с глухим звуком оторвалась голова и покатилась по полу.
