— Просто доверься мне, ладно?
— Ты даже не следишь за окрестностями!
Сама я этого делать не успевала, пытаясь освободиться. Но Гаррет внял моим словам — остановился.
— В прошлый раз один из них был на… Не помню, пятом или шестом этаже, стоял возле лифта и меня заметил. А остальные были на верхушке башни.
— И поэтому ты полагаешь, будто нечего бояться? Кто тебя укусил, Гаррет? С каких пор ты считаешь себя всемогущим и неуязвимым?
Он немного замялся, а потом пожал плечами.
Я огляделась. В безумной спешке мы проскочили еще один этаж и теперь оказались, видимо, на жилом этаже. На окнах поблескивали стеклянные цветочные горшки с богато вьющимися растениями, срезанные букеты цветов в вазах, картины. Коридор блестел чистотой и был уютен, как женская комната.
Я остановила Гаррета, когда он попытался открыть дверь одной из спален, и потянула его дальше. В жилых комнатах ночью обязательно кто-то есть. А Гаррет, видимо, просто рехнулся здесь, вслед за мной, раз забыл об осторожности.
Следующий этаж тоже оказался жилым и был все так же уютен и чист. Там мы столкнулись с тенью и затаились в небольшом темном углу. Но тень стояла на одном месте, немного пошатываясь, и о чем-то печально нашептывала. Мы обогнули ее, крадучись по стене, и скользнули на темную лестницу.
Пятый этаж с застывшим у лифта санитаром, шестой — пустой и нежилой, был так покрыт паутиной, что меня пробрала дрожь. В Городе всего несколько лет назад вывели огромных плотоядных пауков, от которых довольно часто страдали люди. Я их не застала, но представив, что надо мной сейчас может висеть что-то похожее, я кинулась на лестницу, желая убраться как можно быстрее.
На седьмом этаже было что-то вроде склада и прачечной, и мы предпочли миновать его поскорее — уж слишком мрачным показался коридор, заставленный креслами-каталками, на которых сушились безликие белые казенные вещи.
На восьмой этаж — последний — я поднималась с чувством неожиданного удивления. Невозможно было определить, чему удивляться в первую очередь — высоте башни или зачем мы сюда идем. Я всегда доверяла Гаррету, несмотря на его частые пропажи и выкрутасы. Несмотря ни на что, на него можно было положиться, как только речь заходила о чем-то серьезном. Но восьмой этаж Башни Персонала слегка поколебал мою уверенность в Гаррете. Никаких объяснений его мотивам я не могла себе дать, и страх, отступивший было в самом основании башни, снова забрался в сердце, сжимая его липкими ручками.
— Что ты задумал, Гаррет? — прошептала я, делая последний шаг на лестнице.
— Хочу тебя отсюда вывести, — отозвался он. — А ты что подумала?
— Я уже не знаю, что думать, — призналась я, следя за ним взглядом. — Но как ты хочешь выбраться отсюда? Мы на огромной высоте!
Он развернулся и насмешливо блеснул глазами.
— Так же, как я выбрался в прошлый раз.
Что?
Я не успела ничего сказать, как он схватил на меня на запястье, притянул к себе и снова улыбнулся. Странной, чуждой его лицу улыбкой.
— Думала, что сможешь справиться со мной?
— Что? Гаррет…
А потом он потащил меня, немилосердно сжимая руку. Тени были рядом, стояли, шепчась, смотрели, как Гаррет тащит меня к раскрытому окну, из которого дул прохладный весенний ветер.
— Энни!
Кто-то чужой кричал мое имя, а отголоски доносились с ветром, разбиваясь о раму.
Заклятие родилось в моей руке независимо от меня, и я со злостью кинула его в Гаррета, желая отбросить его от себя. Но оно не подействовало. Все еще теплилось в руке, но действовать не желало. От отчаяния я попыталась снова, но Гаррет сдавленно засмеялся в ответ на мои попытки.
— Думала, что можешь справиться со мной?
— Да, Гаррет!
Он толкнул меня на подоконник, не обращая внимания на сопротивление и просьбы остановиться, и прижал к раме.
— Энни, что ты ведешь себя как дурочка? Я пытаюсь тебе помочь!
— Ты одержим, идиот! Тобой Колыбель завладела! Отпусти!
Медленно-медленно он выталкивал меня наружу.
Хвост тяжелых волос растрепало ветром, а свободная прядь упала на мне лицо, когда голова высунулась наружу.
— Гаррет, ты меня убьешь! — взвыла я, сознавая, что слишком слаба и действительно с ним не справлюсь.
Он на миг застыл, удивленно на меня глядя, и я, повинуясь порыву, изо всех сил ударила его рукой по лицу.
— Идиот! Идиот! Тобой управляют! Очнись! — он пятился, а я постепенно выбиралась из окна.
Я снова его ударила, и Гаррет пришел в себя — снова схватил меня за руку и с силой приложил о стену. Воздух взорвался искрами и темными пятнами перед глазами.
— Ну Гаррет…
— Я только хочу тебе помочь.
— Энни!
Реальность вновь поплыла вместе с чужим, но знакомым голосом. Я помнила, что узнала его и обрадовалась, внутри в груди разлилось тепло, но боль обхватывала голову стальными щипцами и сжимала вместе с тающей комнатой. И я не смогла снова вспомнить имя того чужого.
