Дверь открылась, едва не задев меня деревянным углом, и оттуда вышел белый Дикки, за которым по пятам шел призрак. У мальчишки был до того испуганный вид, что мне стало не по себе, когда я представила это выражение на своем собственном лице. И я была не уверена, что выглядела хоть немногим лучше.
— Мне кажется, она правда хочет мне что-то сказать? — прошептал он так тихо, что я едва разобрала.
— Если она до сих пор нам не навредила, то либо да — она пытается что-то сказать, либо она не может нам навредить. За последнее я не ручаюсь.
— Зачем?
Она встала перед Дикки, отчего тот осторожно сделал шаг назад, а я пришла к выводу, что мы, в общем, немного привыкли к ней.
Трикстер, нужно уходить!
Но я не могла встать — тело, будто чужое, совсем меня не слушалось. То ли доведенное до предела Колыбелью и недосыпом, то ли призрак и правда выцедил из меня даже способность ходить.
— Зачем?
— Слушай ее, мальчик, — я заставила голос звучать уверенней. — Спрашивай, следи и она все тебе расскажет. Должна.
Я не могу ошибиться — она бросается к любому человеку, и раз она до сих пор оставалась тайной, то появилась она здесь только после того, как дом покинул последний жилец. Старик Изен.
Его увезли на медленную казнь, а призрак облюбовал старый дом. А до того? До того, при обвинении, обыске, допросе, если они были, служанки уже не было, а призрака еще не было?
А призрак будто обрадовался — исчез и появился чуть дальше от нас, размахнул руками и заговорил-завыл привычное:
— Зачем-зачем-зачем?
Впечатление было такое, что она поощряет мои догадки.
— Что ты хочешь? — заорала я, и раскачивающаяся на месте служанка резко повернула ко мне голову.
И зарычала. Из темного провала рта стекала призрачная слюна по призрачному подбородку, капала вниз и исчезала. Она развернулась ко мне, утратив неожиданно плавность движений, протянула руку, унизанную костлявыми когтями, и мне перестало хватать воздуха.
Что-то ледяное сжимало горло, но панически схватившись руками за него, я ничего не обнаружила.
— Перестань! Хватит, она не будет тебе мешать! Что ты хочешь?
Перед глазами темнело, я пыталась что-то делать, но выходили только конвульсии, нелепые взмахи рук, перебирание ободранными ногтями каменного пола.
— Отпусти ее!
Похоже, Дикки — нежное создание, не мог смотреть, как я умираю.
Призрак отпустил меня прежде, чем мир сжался в кровавую тьму, и я хрипло задышала, развалившись на полу. Предательские слезы текли из глаз, и на этот раз остановить их было сложнее.
Дыши — просто дыши.
— Зачем?
Я не видела больше, что происходит — просто закрыла глаза, стараясь дышать. Последние силы уходили на это.
— Зачем? — прошелестел призрак где-то далеко.
— Я… я пойду за ней.
А потом послышался вскрик, и я поняла, что еще немного — и я умру.
— Эй! — меня кто-то тормошил. — Там скелет…
Что? Какой скелет? Где скелет?
— Ты кто? — спросила я, ничего не понимая.
— Д-дикки. Ты чего это? Ты только не умирай, ладно? Я же…
— Какой скелет? — повторила я вопрос и открыла глаза.
Призрак стоял за ним, не издавая не звука, но покачиваясь, словно сомнамбула на карнизе.
Что-то в моей больной голове снова пришло в движение и начало расставлять все по местам.
— Твоего деда отправили в Колыбель за убийство. За ее убийство. Я не знаю, зачем, или почему, но она хотела иметь дело только с тобой, — руки неожиданно стали слушаться, и я приподнялась с пола, чувствуя, как коридор кружится, — потому что ты Изен. Внук того, кто ее убил. Похорони ее скелет, в общем… Иначе получишь скоро мертвого заложника. Вот Гаррет-то обрадуется.
Мне не удалось сконцентрироваться на Дикки взглядом, поскольку он разъезжался, словно бы косел. Я услышала, как он что-то негромко забормотал и ушел. А потом помотала головой, желая вернуть хотя бы ясность зрения, но только рука проехалась по полу, увлекая меня обратно.
Да что же такое.
Как я домой хочу…
Я немного полежала на холодном полу, все еще не в силах сдвинуться с места, и боясь даже думать, в какую ловушку попала. Успеет ли Гаррет меня найти, прежде чем мальчишка наделает глупостей, или прежде чем я умру здесь. Сможет ли Гаррет помочь Артемусу?
И как отреагирует Артемус на мою смерть? Такую бестолковую. Я хотела дать ей другое определение, в то же время уговаривая себя подумать о чем-то более необходимом, но не удавалось ни того, ни другого.
Почему или зачем?
Ну что она к нам привязалась с этим «зачем»?
Мимо прошелестели чьи-то шаги — призрака, вероятно, ведь Дикки топал, как детеныш отарка. И наступила тишина. И темнота — почему-то погас факел.
Интересно, с каких пор призраки умеют тушить огонь? Наверное, с тех самых, как могут душить живых и отнимать у них силы. А жив ли Дикки? Я уцепилась за первую подходящую версию, и она разлеталась по швам одним вопросом «зачем», и я выдала эту догадку мальчишке, желая избавиться от опасности. А между тем — ну почему «зачем»? Не «почему» — «почему вы меня убили»? А «зачем».
Почему?
