Корум был как в тумане. Хотя он различал ночные запахи, видел людей вокруг себя, чувствовал под собой взмыленного коня, но ему все еще казалось, что он спит. Он медленно спустился с холма. Легкий порыв ветерка колыхнул складки его алого плаща и, подняв их, бросил ему на голову. Он пытался осознать, каким образом оказался в отдалении от своего мира, как минимум, на тысячу лет. А может, он продолжает спать? Он, как и во сне, чувствовал свою отчужденность. Когда принц спустился к подножию покрытого травой холма, высокие мабдены почтительно отступили перед ним. Потрясение было на их тонких лицах, ибо на самом деле они не рассчитывали на успех своих призывов к нему. Корум почувствовал к ним симпатию. Мабдены отнюдь не были варварами, полными суеверий и предрассудков, хотя поначалу он ждал встречи именно с ними. У них были умные лица и ясные глаза, манера держаться была полна достоинства, хотя они думали, что рядом с ними сверхъестественное существо. Похоже, они были подлинным потомками лучших представителей народа его жены. И в этот момент он перестал жалеть, что откликнулся на их призыв.
Принц не знал, чувствуют ли они холод, пронизывавший его с головы до ног. Ветер резал как ножом, но все были в легких одеждах, оставлявших обнаженными руки, грудь и ноги, на которых имелись лишь золотые украшения и кожаные ремешки высоких сандалий — их носили все, и мужчины, и женщины.
Пожилой мужчина, первым заговоривший с Корумом, обладал мощным телосложением и высоким, как у вадхагов, ростом. Корум подвел к нему коня и спешился. Несколько мгновений они смотрели друг на друга.
— Моя голова пуста, — сдержанно сказал Корум. — И вы должны наполнить ее.
Человек, к которому он обращался, задумчиво уставился себе под ноги и потом, вскинув голову, сказал:
— Меня зовут Маннах. Я король, — по губам его скользнула легкая улыбка. — И в какой-то мере колдун. Случается, меня называют друидом, хотя мне почти ничего не известно о знаниях друидов — так же мало, как и об их мудрости. Но мое мастерство — лучшее из того, что имеется у нас сейчас, ибо мы забыли большую часть наших старых знаний. Может, именно поэтому мы и оказались в таком тяжелом положении, — не без смущения добавил он. — Пока не вернулись фой миоре, мы думали, что в них нет необходимости, — он с любопытством вгляделся в лицо Корума, словно был не в силах поверить в действенность своих призывов.
Корум сразу проникся симпатией к королю Маннаху. Он принял его скептицизм (если он на самом деле был таковым). Стало очевидным, что призыв мабденов был так слаб лишь потому, что Маннах, как, наверное, и остальные, почти не верил в него.
— Вы призвали меня, лишь когда все остальное не принесло успеха? — спросил Корум.
— Увы, да. Фой миоре наносили нам поражение за поражением, ибо они дерутся не так, как мы. И, наконец, у нас не осталось ничего, кроме наших преданий, — помедлив, Маннах признался — И до сего дня я и сам не очень верил в них.
Корум улыбнулся:
— Может, до сего дня они не очень отвечали истине.
— Ты говоришь скорее как человек, а не как бог, — нахмурился Маннах, — пусть даже ты великий герой. Но я не хотел проявить к тебе неуважение.
— Друг мой, богов и героев из таких, как я, творит сам народ, — Корум посмотрел на остальных соплеменников Маннаха. — Вы должны объяснить, какой помощи от меня вы ждете, ибо я не обладаю никакими магическими силами.
Теперь улыбнулся и Маннах:
— Может, у тебя их раньше не было.
Корум вскинул серебряную руку:
— Ты это имеешь в виду? Она создана на Земле. Обладая соответствующими знаниями и навыками, сделать такую может любой человек.
— Ты обладаешь непростыми дарами, — сказал король Маннах. — твоя раса, твой опыт, твоя мудрость — да и твои знания. Властитель Холма, легенды гласят, что на рассвете мира ты одолел могущественных богов.
— Да, я сразил богов.
— Вот и у нас появилась огромная потребность в том, кто может воевать с богами. Эти фой миоре — боги. Они завоевали нашу землю. Они похитили наши святыни. Они захватили наших людей. Даже сейчас наш верховный король — их пленник. Перед ними пали наши великие твердыни — среди них Кер Ллуд и Крэг Дон. Они разрезали нашу землю, разделив наш народ. И поскольку мы разделены, нам все труднее объединяться в битвах против фой миоре.
— Должно быть, их бесчисленное множество, этих фой миоре.
— Их всего семеро.
Корум промолчал. Он не мог скрыть изумления, которое было красноречивее слов.
— Семеро, — повторил король Маннах. — А теперь идем с нами, Корум с Холма, в нашу крепость Кер Махлод, где тебя ждет еда и медовое питье, пока мы будем рассказывать, почему пришлось воззвать к тебе.
