— Я найду его, — пообещал принц Корум Джайлин Ирси, блеснув единственным глазом. Его взгляд увлажнился, но никто не мог сказать, что было тому причиной.
Он вскочил в седло своего огромного, мощного и тяжелого боевого коня, выращенного Таха-на-Кремм Кройх, вставил ногу в стремя, которое заставил сделать для себя (ибо тут забыли, как пользоваться стременами), и закрепил копье в гнезде на стремени, но пока не стал разворачивать стяг, который всю ночь шили для него девственницы Кер Махлода.
— Ты выглядишь великим воином, милорд, — пробормотала Медбх, и он склонился с седла, чтобы погладить ее рыжие волосы и коснуться нежной щеки.
— Я вернусь, Медбх, — сказал он.
Два дня он ехал на юго-восток, дорога не показалась ему трудной, потому что он много раз следовал по ней, и время не успело стереть многие из знакомых ему примет. Может, потому что он увидел так мало и в то же время так много в руинах замка Эрорн, сейчас он направлялся в сторону утеса Мойдель, на котором когда-то стоял замок Ралины. Тому нетрудно было найти объяснение, ибо в свое время утес Мойдель был последним форпостом Ливм-ан-Эш, а сейчас таковым стал Ги-Бресейл. Он не потеряет времени и не собьется с пути в поисках утеса, если тот не утонул вместе с Ливм-ан-Эш.
Он двигался на юго-восток. Мир коченел от холода, и заряды блестящих градин били, подпрыгивая, о жесткую землю, скользили по закованным в доспехи плечам Корума и по густой гриве коня. Много раз его путь по этим бескрайним диким пустошам преграждали порывы этого замерзшего дождя, а порой они шли такой сплошной пеленой, что ему приходилось искать убежище в любом укрытии, которым обычно становился какой-нибудь валун, ибо на пустошах почти не было деревьев, если не считать несколько чахлых березок, растущих среди клочков папоротника и вереска, — в это время года им полагалось цвести, но они зачахли или были еле живы. Когда-то тут повсюду обитали олени и гнездились фазаны, но теперь Коруму не попался на глаза ни один фазан, и лишь раз за всю дорогу он увидел тощего перепуганного самца оленя. И чем дальше он ехал на восток, тем мрачнее становился окружающий мир, и скоро он увидел, как поблескивают скованные жестоким морозом травинки, как снежные шапки покрывают вершины всех холмов, лежат на каждом валуне. Дорога постепенно уходила вверх, разреженный воздух становился все холоднее, и Корум был рад, что друзья снабдили его плотным плащом; сухой мороз уступал место снегам, и каждый раз, когда он оглядывал окрестности, перед ним представал белый мир, и белизна его напоминала цвет шкур собак Кереноса. Конь по колено в снегу с трудом пробивался сквозь сугробы, и Корум понимал, что если он подвергнется нападению, ему будет нелегко отразить его. Но небеса были пронзительно чисты, и над головой сияло солнце, хотя оно почти не грело. У Корума мог вызвать опасения лишь туман, ибо он знал, что вместе с ним придут дьявольские псы и их хозяева.
Наконец он выехал к переплетению узких долин среди пустошей, в них виднелись хижины, деревушки и городки, когда-то населенные мабденами. Все они были безлюдны.
В этом пустынном месте Корум и решил остановиться на ночлег. Размышляя, как бы ему развести огонь, чтобы возможные враги не увидели дымка, он убедился, что может разжечь чахлые торфяные брикеты на каменных плитах одного из пустых домиков: дым рассеется, и даже с близкого расстояния его нельзя будет увидеть. Огонь позволит согреться и ему, и коню, да и сварить что-то горячее не лишне. Без этого пускаться снова в путь было бы трудновато.
Его опечалило внутреннее убранство домика: по-прежнему стояла мебель, висели украшения и валялись безделушки, оставшиеся после тех, кто когда-то жил в нем. Дом не ограбили, прикинул Корум, потому, что фой миоре не интересовали изделия мабденов. Но в других поселениях ближе к востоку встречались приметы того, что тут охотились псы Кереноса и недостатка в добыче у них не было. Вот почему, вне всяких сомнений, так много мабденов бежали отсюда, ища спасения в старых заброшенных фортах на вершинах холмов, таких, как Кер Махлод.
Корум видел, что тут процветала довольно развитая культура — земля давала столько плодов, что у жителей было время развивать свои творческие способности. В заброшенных поселениях он находил книги, картины, музыкальные инструменты, а также изящные изделия из металла и глины. Он с грустью убеждался, что всему пришел конец. Значит, его битва против Повелителей Мечей была бессмысленной? Ливм-ан-Эш, за который он дрался так же отчаянно, как за свой народ, исчез, а теперь уничтожено и то, что пришло на его место.
Спустя какое-то время он стал избегать поселений и искал себе приюта в пещерах, где ничто не напоминало о трагедии мабденов.
