— И все, кто сохранил свободу, полны скорби, — вмешался король Фиахад. — В этом все и дело, Маннах, почему они не хотят драться. Они пали духом, потому что Амергин ползает на четвереньках и ест траву.
— Не продолжай, — вскинул руку Маннах. На его сильном старческом лице отразилась печаль. — Наш верховный король — олицетворение нашей гордости…
— Тем не менее, не стоит смешивать символы с реальностью, — сказал Корум. — У расы мабденов гордости в избытке.
— Да, — подтвердила Медбх. — Это правда.
— Тем не менее, — сказал король Фиахад, — наши народы объединятся только тогда, когда с Амергина будут сняты заклятия. Амергин мудр. Он великий человек, — и его голубые глаза заплыли слезами. Он отвернулся от собеседников.
— Значит, Амергин должен быть спасен, — просто сказал Корум. — А не попробовать ли мне найти вашего короля и доставить его на запад? — он говорил без излишней запальчивости. С самого начала он понимал, что это будет лишним. — Переодетым я могу добраться до Кер Алуда.
Когда Фиахад снова посмотрел на Корума, слезы его уже высохли.
Он улыбался.
— И я могу переодеться, — сказал он.
Корум расхохотался. Он тут же, на месте, принял решение, которое обдумывал и король Фиахад — но, скорее всего, куда дольше.
— Ты сид… — начал король Таха-на-Мананнан.
— Имею к ним отношение, — подхватил Корум, — как выяснил во время своего последнего похода. У нас схожая внешность, и, предполагаю, нам подчиняются те же силы. Хотя не могу понять, почему они мне подчиняются…
— Потому что все в это верят, — просто сказала Медбх и, прильнув к Коруму, коснулась его руки. Прикосновение было легким, как поцелуй. Он нежно улыбнулся ей.
— Очень хорошо, — сказал Корум. — Потому что все верят. Так что можете звать меня «сид», если вас это устраивает, король Фиахад.
— В таком случае, сир сид, вам стоит кое-что узнать. Последний гость на землях далекого запада, где живет мой народ, был примерно год назад. И имя его было Онраг…
— Онраг из Кер Алуда! — выдохнул король Маннах. — В чьем владении были…
— Были сокровища Алуда, дары сидов, не так ли? Да, Онраг потерял их, когда в колеснице спасался от фой миоре и их вассалов. За ним по пятам следовали псы Кереноса, и он не смог вернуться. Поэтому и потерял их — все, кроме одного. Это сокровище Онраг по морю доставил на далекий запад, в землю легких туманов и дождей. Онраг из Кер Алуда умер от многочисленных ран. Половина руки была оторвана собаками. Ухо отсечено мечом гулега. Несколько ударов ножом выпустили ему кишки. Умирая, он оставил мне на хранение единственное спасенное им сокровище, хотя ему оно не пригодилось. Он не мог им воспользоваться. Пользоваться им могут только сиды, хотя я не понимаю почему — ведь это подлинный дар сидов, как и большинство сокровищ Кер Ллуда, и должен был помогать нам. Онраг, обреченный на смерть, считая, что наша раса погибла, принес известия о судьбе верховного короля Амергина. В то время Амергин находился все еще в большой башне, которая стоит у реки неподалеку от центра Кер Ллуда. Башня всегда являлась домом верховных королей. Но на Амергина уже было наложено заклятие, которое заставило его считать себя животным. Его охраняло множество вассалов фой миоре — часть из них пришла вместе с ними из их собственной реальности, а другие, как, например, полумертвецы-гулеги, созданы из убитых или плененных мабденов. Но, как считал Онраг, охраняли они короля очень хорошо, друзья мои. И как я слышал, не вся охрана имеет человеческий облик. Вот в таких условиях, вне всяких сомнений, и находится Амергин.
— Мне понадобится безукоризненная маскировка, — пробормотал Корум. Про себя он подумал, что в этом походе его ждет поражение, но в то же время он чувствовал, что должен сделать эту попытку, — хотя бы чтоб выразить уважение к этим людям.
— Думаю, что могу предложить ее, — сказал король Фиахад, и его мощная фигура нависла над столом. — Там ли мой сундук, брат, куда я попросил его доставить?
Король Маннах тоже поднялся, пригладив седые волосы. Корум припомнил, что еще не так давно волосы короля имели больше рыжих прядей. Но это было еще до появления фой миоре. Теперь и борода короля Маннаха почти полностью поседела. Он по-прежнему оставался красивым мужчиной, ростом почти не уступал широкоплечему Фиахаду, а высокая шея украшена золотым ожерельем, знаком королевского достоинства.
— Здесь, — сказал он. — Здесь он.
Подняв тяжелый сундук за золотые ручки, король Фиахад поднес его к столу и, крякнув, водрузил на него. Затем он вытащил из кошелька на поясе несколько ключей, открыл тугие замки и замер, не сводя с Корума проницательных голубых глаз.
— Значит, ты не предатель, Корум, — произнес он загадочную фразу.
— Нет, — сказал Корум. — Значит, нет.
— Раскаявшемуся предателю я верю больше, чем самому себе, — ухмыльнулся король Фиахад, откидывая крышку сундука.
Но открыл он ее таким образом, что Корум не увидел содержимого.
Король Фиахад запустив сундук руку и начал бережно вынимать какой-то предмет.
— Вот, — сказал он. — Последнее из сокровищ Кер Ллуда.
