— Возможно, — сказал он. — Крэг Дон был построен сидами и мабденами во времена нашей первой великой битвы с фой миоре. Он был возведен в соответствии с некоторыми метафизическими принципами, и у него есть несколько предназначений — и практических, и символических. Одна из практических задач заключается в том, что он действует как ловушка, которая засасывает всех фой миоре, находящихся поблизости. Это место обладает силой — или, точнее, обладало — переносить тех, кто не из этой плоскости, в ту реальность, откуда они родом. Но вот на сидов оно не действует, а то я уже давно, расстался бы с этим миром. Такая уж судьба нам досталась — мы обрели это сооружение, но не можем воспользоваться им для своих целей. Нам не удается заманить сюда фой миоре, а те из них, которым удалось спастись, уже хорошо представляют, что это за место. К тому же тут необходимы определенные ритуалы…
Гованон впал в задумчивость, словно вспоминая те далекие времена, когда он и его собратья вели эпические битвы с могучими фой миоре. Он обвел взглядом расширяющиеся круги каменных колонн.
— Да, — пробормотал он, — великой мощью обладал он когда-то, этот Крэг Дон.
Корум протянул Джери-а-Конелу два предмета. Одним был длинный изогнутый рог, а другим — плащ сида.
— Бери их, — сказал он. — Ведь в дорогу ты пустишься один. Рог защитит тебя от псов Кереноса и егерей-гулегов. Плащ скроет тебя от людей сосен и остальных, кто будет преследовать тебя. И если хочешь живым добраться до Кер Махлода, тебе понадобится и то, и другое.
— Но как же ты с Гованоном?.. Неужели вам не понадобится защита?
Корум покачал головой:
— Мы будем рисковать, лишь когда без этого нельзя будет обойтись. Кроме того, нас двое и у нас нет такого груза, как Амергин.
Джери кивнул:
— В таком случае принимаю твои дары.
Вскоре они оседлали коней и двинулись в путь из-под сводов каменных арок. Гованон шел впереди, неся на широченном плече боевой топор; на его шлеме из полированного металла играли блики холодного небесного света.
— Теперь скачи на юго-запад, а мы двинемся на северо-запад, — сказал Корум. — Скоро наши пути разойдутся, Джери-а-Конел.
— Будем надеяться, что они снова пересекутся.
— Будем.
Друзья пришпорили коней и какое-то время ехали бок о бок. Они были рады обществу друг друга, но почти не разговаривали.
Немного погодя Корум остановил коня и долго смотрел вслед Джери, который, набирая скорость, скакал к Кер Махлоду — за его спиной развевался плащ, и безжизненное тело верховного короля покачивалось, привязанное к крупу коня.
Дкери-а-Конел скакал по заснеженной равнине; его фигура становилась все меньше и меньше, пока окончательно не исчезла в снежных вихрях. Дкери исчез из поля зрения Корума, но не из его мыслей.
Дкери и его судьба часто всплывали у него в памяти, пока он ехал к побережью, а неутомимый Гованон всегда держался рядом.
Иногда принцу вспоминался сон, что пришел к нему в Крэг Доне, и тогда он пришпоривал коня, как будто надеялся оставить за спиной эти воспоминания.
Корум вытер капли пота со лба и с удовольствием бросил кирасу и шлем на дно маленькой лодки. Высоко в безоблачном небе стояло солнце, и, хотя был обычный теплый день в начале весны, Коруму и Гованону казалось, что они попали в тропическую жару, потому что, добираясь до побережья, привыкли к режущему холоду земель, завоеванных фой миоре. Теперь на Коруме были лишь рубашка и плотные штаны. Меч и кинжал висели на поясе, а остальное снаряжение он прикрепил к седлу. Ему не хотелось оставлять коня, но животное оказалось невозможным переправить через океан, расстилавшийся перед ними. В лодке, которую они нашли, с трудом размещалось могучее тело Гованона, и для Корума почти не оставалось места.
Стоя на причале заброшенной рыбацкой деревушки, Корум прикидывал, были ли здесь прислужники фой миоре или же жители деревушки оказались среди тех, кто ушел в Кер Махлод во время первого вторжения народа холода. Каковы бы ни были обстоятельства их бегства, они многое оставили после себя, включая несколько небольших суденышек. Суда побольше, предположил Корум, были отогнаны к берегам земли Таха-на-Гвиддеу Гаранхир или еще дальше, во владения Таха-на-Мананнана, в земли короля Фиахада. Тут не было следов разгрома и резни, которые обычно оставляли по себе фой миоре. Корум был уверен, что жители деревушки успели принять решение как можно скорее сняться с места. И белые домики, и сады, в которых росли цветы и фрукты — все выглядело так, словно в домах живут, а за садами ухаживают. Должно быть, селение покинули сравнительно недавно.
