На самом краю лагеря стояло несколько кузниц. Горны ревели, когда меха раздували пламя все выше и выше. Молоты гремели о наковальни. Огромный, залитый потом мужчина в кожаном переднике, бросая в огонь металлические полосы, извлекал их оттуда раскаленными добела, и они шипели на воздухе. В центре всего этого царил Гованон, тоже в длинном кожаном переднике, с могучим молотом в одной руке и щипцами в другой; он был поглощен разговором с чернобородым мабденом, в котором Корум узнал старшего кузнеца Хисака, прозванного Солнцевор, ибо говорили, что он украл кусочек солнца, который и помогает ему делать такое сияющее оружие. В ближайшем горне и сейчас лежала узкая полоса металла. В ходе разговора Гованон и Хисак неотрывно наблюдали за ней, и было ясно, что речь идет именно об этой полосе металла.
Корум и Медбх не стали отвлекать их, а, пристроившись рядом, смотрели и слушали.
— Еще шесть ударов сердца, — услышали они слова Хисака, — и будет готово.
Гованон улыбнулся.
— Шесть с четвертью, можешь мне поверить, Хисак.
— Я тебе верю, сид. Я уже привык уважать твою мудрость и твое умение.
Гованон протянул клещи к огню. Со странной нежностью он подхватил кусок металла и осторожно извлек его, внимательно осматривая сверху донизу.
— В порядке, — сказал он.
Хисак тоже пригляделся к добела раскаленному железу и кивнул:
— В порядке.
Улыбка Гованона выражала удовольствие. Повернувшись вполоборота, он заметил Корума.
— Ага, вот и принц Корум. Ты явился в самый подходящий момент. Смотри! — он высоко вскинул металлическую полосу. Теперь она рдела красным — цветом свежей крови. — Смотри, Корум! Что ты видишь?
— Я вижу клинок меча.
— Ты видишь прекраснейший меч, когда-либо рожденный в землях мабденов. Мы неделю ковали его. Меч сделали мы с Хисаком. Это символ древнего союза мабденов и сидов. Ну не прекрасен ли он?
— Очень красив.
Гованон несколько раз помахал в воздухе красным мечом, и металл загудел.
— Его надо еще как следует закалить, но он почти готов. Ему еще предстоит получить имя, но этим ты займешься сам.
— Я сам?
— Конечно! — Гованон весело рассмеялся. — Конечно! Это твой меч, Корум. Эго с ним ты поведешь мабденов в битву.
— Это мне? — окончательно растерялся Корум.
— Наш дар тебе. Сегодня вечером после праздника мы вернемся сюда, и твой меч будет готов. Он будет тебе хорошим другом, этот меч, но он даст тебе всю силу лишь после того, как ты назовешь его.
— Это великая честь для меня, Гованон, — сказал Корум. — Я и не предполагал…
Огромный карлик сунул клинок в чан с водой, и он зашипел.
— Половину его сделал сид, половину — мабден. Меч для тебя, Корум, — то, что надо.
— В самом деле, — согласился принц. Он был глубоко тронут словами кузнеца. — Ты в самом деле прав, Гованон. — Повернувшись, он смущенно посмотрел на улыбающегося Хисака. — Я благодарю тебя, Хисак. Спасибо вам обоим.
И тут Гованон сказал тихо и как-то загадочно:
— Хисак совсем не напрасно назван Солнцевором. Тут есть и звучащая песня, и знак, который предстоит наложить.
Уважая эти ритуалы, хотя втайне считая, что они не имеют значения, Корум с почтением кивнул. Он не сомневался, что ему оказана высокая честь, но никак не мог понять ее истинную природу.
— Я еще раз благодарю вас, — серьезно сказал он. — У меня нет слов, потому что язык слишком беден, чтобы передать те чувства, которые я хотел бы выразить.
— Обойдемся без слов, пока не придет время окрестить меч, — хрипло, но разборчиво произнес до сих пор молчавший Хисак.
— Я шел к тебе, Гованон, посоветоваться по другому поводу, — сказал Корум. — Илбрек недавно упомянул о каких-то возможных союзниках. Интересно, что ты думаешь об этом?
Гованон пожал плечами.
— Я уже говорил, что никого не могу припомнить.
— Значит, оставим эту тему, пока Илбрек не найдет время рассказать вам обо всем, — сказала Медбх, дергая Корума за рукав. — Увидимся вечером на празднестве, друзья мои. Мы пойдем отдыхать.
И она повела задумавшегося Корума обратно к стенам Кер Махлода.
