Вся дорога между холмами была усеяна горящими обломками вражеской техники, вокруг лежали тела убитых солдат противника. При второй атаке Сидоренко подорвал мины под дорогой, а потом добил вторую волну наступающих танков. Теперь дорога была непроходима.
Рация снова заговорила:
— Я, Пехота — Черепахе, у нас три двухсотых и пять трехсотых, тоже малясь попали гады. Отправляю трехсотых на машине в космопорт, думаю, сейчас полезут с равнины.
— Вас понял, отправляйте. Да, я только об этом подумал, лишь бы летуны их посильнее потрепали!
— Будем надеяться!
Звено заходило на второй круг. Теперь враг его ждал, он успел развернуть ПВО, и на каждом борту зазвучали сигналы захвата цели. Штурмовики начали сброс обманок, пытаясь сбить системы наведения вражеских ПВО. Вот звено снова вышло на цель, и пальцы капитанов штурмовиков уже лежали на кнопках пуска ракет, когда враг открыл огнь. Ракеты, импульсные заряды полетели в сторону атакующих штурмовиков. Ведущий и еще один смогли уклониться от залпов ПВО, остальным не удалось, и они горящими обломками падали на поверхность Марса. Катапультироваться не было смысла, все понимали, что их все равно расстреляют, враг был беспощаден. Но некоторые успели выпустить ракеты по противнику, и они достигли цели, пусть и не с таким эффектом, как при первом заходе.
— Я, Летун — Черепахе, у нас большие потери, плотный огонь ПВО, отходим к космопорту! Что смогли, то сделали, удачи, Черепаха!
— Я, Черепаха, вас понял, спасибо вам за помощь, — ответил Сидоренко.
И в тот же миг над ними пронеслись оставшиеся два штурмовика, слегка качнув крыльями в знак признательности, и скрылись за холмами.
Теперь Сидоренко остался без авиаподдержки, он прекрасно понимал, что следующая атака скорее всего станет последней для них.
— Я, Сокол, вижу перегруппировку врага, «коробочки» выходят на равнину, наверное, попытаются обойти вас с фланга.
— Сокол, я вас понял, спасибо. Экипажи, слушайте мой приказ! Я встану в резервный капонир рядом с Николаем, остальные, отходите за холм и занимайте позиции для обстрела равнины! Миллер, вы тоже перегруппировывайтесь, чтобы стрелять по равнине, раздавай ПЗРК! Они тяжелыми будут пробиваться, остановить на равнине, конечно, не сможем, но надо постараться максимально задержать или оттянуть часть наступающих сил на нас, облегчив работу второй полосе обороняющихся.
— Вас понял, Черепаха! Как думаешь, Сидоренко, есть шанс задержать противника? — тихонько спросил Миллер.
— Шанса нет, но будем пытаться! По времени транспорты уже должны заканчивать погрузку, только бы успели набрать высоту, а там уже и «трава не расти».
— Ничего, прорвемся, лейтенант, главное верить!
— Согласен, спасибо за веру. Удачи, старлей.
— Удачи.
Танки грели моторы, готовясь перегруппироваться, мехводы с радистами-стрелками снимали маскировочные сети и в спешке убирали их в места хранения. Вот, ревя моторами, танки выбрались из капониров и направились к новым точкам. Танк Сидоренко подъехал к другому танку.
Он высунулся из люка и окликнул стоящего рядом командира:
— Что, Николай, соскучился по нам?
— Оставили меня без работы, а сами там развлекаетесь по полной!
— Да ладно, скоро и тут будет весело!
— Буду ждать, а то поворотный круг башни ржаветь начал!
— Ладно, без шуток, как тут у тебя?
— Наблюдаю вдалеке противника, готовятся, — Николай махнул в сторону равнины, где вдали виднелись клубы пыли, и доносился рев моторов. — Готовятся твари, ну ничего я им отомщу за Есси!
Сидоренко взглянул в бинокль, огромная колонна тяжелых кассиопейских танков вставала в клин и готовилась наступать.
— Да, почти перестроились, сейчас полезут.
— Ну ничего, лейтенант, мы им покажем, что — почем!
— Да, Коль, надо постараться продержаться час, транспорты почти загрузились.
— Протянем.
Рев моторов стал нарастать.
— Все по машинам! Мехвод, заканчивайте с сеткой!
— Одну минуту, товарищ лейтенант!
Сидоренко опустился в свое место в бронекапсуле. На компьютере выводились данные с радара танка, сюда же поступали данные от разведки, показывая, что враг перегруппировался и начал движение в их направлении. Но Сидоренко не любил смотреть в экран компьютера, ему нужно было видеть все своими глазами, ощущать окрестность вокруг, и он опустил что-то, наподобие перескопа, к своим глазам, всматриваясь в триплексы, расположенные по кругу башни танка. На секунду он взглянул на марсианское небо. Обычно хмурое, покрытое облаками, сейчас оно начало распогоживаться, и через призму триплекса виднелось голубое небо.
— Да, отличный день, чтобы умереть, — подумал Сидоренко, — только бы успеть задержать врага, а там и на тот свет не стыдно.
Армада вражеских танков приближалась. Сидоренко решил бить на опережение, не подпуская близко противника. Он прекрасно понимал, что враг через некоторое время засечет его позиции и передаст артиллерии для того, чтобы та отработала их, а запасных позиций они не успели сделать.
— Ну и ладно, будь, что будет, главное — транспорты, — наводя прицел орудия, рассуждал Сидоренко.
— Внимание всем, старайтесь близко не подпускать, бить прицельно, удачи всем!
