От газа Дуган закашлялся. Артемида разорвала свой платок, половину приложила к своему лицу, а другую протянула ему.
— На. Скоро газ развеется, и полиция отступит.
Один студент споткнулся и упал, затем другой. Полицейские надели на них наручники и увели.
Дуган выкрикнул:
— Они не отступают!
— Это не анархисты! Это сторонники 17N! Полиция будет брать их в кольцо. Надо быстро сматываться!
Она повела его по улице, за угол, подальше от бушующей толпы, и вскоре они были в общежитии. Он потянулся к выключателю.
Она его остановила.
— Не надо света. Полиция будет обыскивать студенческие общаги, чтобы найти сторонников 17N.
— На третий этаж в темноте? Мы себе шеи сломаем.
— Я так уже делала. Я тебя поведу.
Она взяла его за руку. На середине первого пролета она остановилась и прислонилась к стене.
— Что ты де…
— Ч-ч-ч. Не надо, чтобы кто-то нас услышал.
Она притянула его к себе, прижавшись к нему грудью. Он попытался отстраниться, но она обхватила его задницу и притянула к себе.
— Ты ненормальная?
— Да.
Он шагнул на следующую ступеньку, но как только он поднял ногу, она расстегнула ему молнию. Еще шаг вверх, едва не споткнувшись. Она вынула его вялый член и засунула себе под юбку. Трусов на ней не было. Он почувствовал ее волосатый лобок.
И начал твердеть.
— Не могу поверить.
— Не нужно верить. Мне и так сойдет.
И она ввела его в себя. С каждым шагом вверх по лестнице возбуждение нарастало. В темноте он не видел ее лица. На первом пролете он выскользнул из нее, но она его поймала и ввела еще глубже.
Свет в холле зажегся. Он увидел ее полуулыбку. И попробовал высвободиться, но она втянула его за угол, в темноту второго пролета, и удержала его в себе. Она терлась об него в ритме светового таймера.
На полпути третьего пролета свет погас, и их опять окутала темнота. Он почувствовал, как она задрожала. Она отпустила его и стала падать. Он подхватил ее обмякшее тело.
— Не останавливайся, — прошептала она.
Внизу опять зажегся свет.
— Там кто-то есть, надо кончать.
— Я пытаюсь.
— Я про свет, — сказал он. — Со второго этажа.
— Откуда ты знаешь?
— На третьем только наши комнаты.
К тому времени, как они достигли третьего пролета, свет на втором этаже погас. Он уже обмяк, но она продолжала тереться об него. Вот уж
Добравшись до двери в свою комнату, он стал искать в кармане ключи.
— Не к тебе, — сказала она. — Полиция будет обыскивать здание насчет новых жильцов. Меня они знают. Мою комнату обыскивать не будут.
Он заколебался, но она притянула его к своей комнате, открыла дверь и ввела за руку. Ее окно выходило в небо. Ее глаза блестели в лунном свете.
— Это было интересно, Артемида.
Она притянула его к кровати.
— Я еще не кончила.
Он отстранился, но она запустила руку ему в брюки, провела по влажному бедру и обхватила яйца.
— Скажи, красавчик, тебе понравилось трахаться на лестнице?
— Мне нужно подумать об этом.
Она сжала пальцы.
Когда отец Алексия убрал руку с ее шеи, Рэйвен выпрямилась. Никакого дыма от свечи. Только черный фитилек. Она оглядела своих похитителей в масках. Неужели они никогда не станут доверять ей настолько, чтобы показать свои лица? Только Алексий мог защитить ее, но он был где-то далеко.
— Идем, Никки, — сказал его отец. — Я отвожу тебя обратно в хату.
Вспомнив, как он чуть не изнасиловал ее в шкафу, она отпрянула.
— Я тебя не обижаю, Никки.
Она переводила взгляд между людьми в масках. Кто защитит ее от их вожака?
— Ты пойдешь с кем-то другим?
Она кивнула. Он оглядел остальных.
— Возьми ее, Зубочистка, но не трогай, пока мой сын не кончит с ней.
Она с облегчением положила руку на плечо Зубочистки.
— Я пойду с тобой.
Зубочистка вел машину молча, поглядывая на нее своими темными глазами сквозь прорези в маске.
— Смотри, куда едешь.
— Я лучше смотреть на тебя.
Он остановился перед хатой, обошел машину и открыл ей дверцу. Она вышла не сразу.
— Не бойся, Никки. Я никогда не трону тебя против твоей воли.
Он отвел ее наверх и, остановившись перед дверью, проверил волоски на дверном косяке. Когда они вошли, он спросил:
— Ты еще спишь в шкафу?
— Я была хорошей девочкой, и Алексий меня повысил.
Она указала на соседнюю комнату.
— Ну хорошо. Но я должен закрыть тебя.
Она улыбнулась.
— По-другому я бы не осталась.
Она ворочалась всю ночь. Вернется ли Алексий до утра, как обещал? Сказать ли ему, как с ней обращался его отец?
Это может помочь настроить их друг против друга.
Ей была невыносима мысль о том, чтобы спать в одиночестве. Она пыталась заснуть, но проворочалась всю ночь, пока в окошко не стал проникать утренний свет.
