Она отмечала сутки. Но течение времени? Час? Два часа?
Щелкнул замок, дверь открылась, и кто-то сунул ей в руки тарелку. Она потрогала пальцем.
— Холодная мусака? Я ненавижу даже горячую. Не буду есть это дерьмо.
Алексий сунул тарелку ей в лицо.
— Как хочешь, — сказал он. — Больше несколько дней ничего не получишь.
Он резко закрыл дверь и запер ее.
Она тихо послала его, но стерла мусаку с лица в рот. С трудом проглотила. По крайней мере, она не умрет от голода. Ее здесь заперли надолго. Но он мужчина, и он захочет увидеть ее голой, когда будет готов взять ее.
Ей нужно оставаться живой, пока она не пробудит в нем желание близости, как в «Лисистрате». Она сумеет сыграть свою роль. Она заслужит аплодисменты стоя.
И тут она услышала тонкий голос у себя в голове:
Дуган попросил таксиста проехать к Федеральному зданию Джейкоба К. Джевица кружным путем.
— Поехали туда, где были башни-близнецы.
— При таком движении? Сто лет будем ехать.
— Я доплачу. Хочу посмотреть.
Через двадцать пять минут такси остановилось вблизи того места, которое когда-то называлось «Всемирный торговый центр».
Фрэнк сунул руку в портфель, сквозь пластиковый пакет нащупал бейсбольный мячик. Провел пальцами по швам и сжал его.
— Окей, хватит.
Таксист повернулся к нему.
— Ты заставил меня ехать по пробкам ради пары секунд?
— Так точно. Езжай.
Через сорок минут такси остановилось у двадцативосьмиэтажного федерального здания. Он заплатил таксисту и добавил десятку.
Войдя в здание, прошел досмотр на КПП и направился через турникет к лифтам, поднимавшимся в оперативный отдел ФБР. Он вышел на двадцать шестом этаже, где располагался оперативно-командный центр.
Он проследовал в отдел внешней контрразведки и сказал беловолосой секретарше, что у него назначена встреча с новым аналитиком по ближневосточной разведке. Секретарша включила интерком.
— Агент Фрэнк Дуган прибыл, — сказала она и пояснила ему: — Третья дверь по левой стороне. Мисс Херрик ожидает вас.
Когда он подошел к двери, она автоматически открылась. Он услышал мягкий, едва ли не девичий голос:
— Входите, агент Дуган.
За столом стояла Элизабет Херрик. Привлекательная, с мягкими чертами и золотисто-каштановыми волосами до плеч. Она протянула руку и после крепкого рукопожатия предоставила ему начать разговор.
— Как вам нравится Нью-Йорк, мисс Херрик? — спросил он.
— Большинство людей зовут меня Лиз. Это мое первое назначение. Я только из Куантико[6].
— Вам понравилось стрелять по картонным людям в «Аллее Хогана»[7]?
— Я сдала экзамен.
— Куантико — это не Ближний Восток. Где вы учились?
— В Тегеране.
Он оторопел. Эта симпатичная молодая специалистка из Ирана? Ни малейшего акцента.
— Полагаю, вы знаете фарси.
— И арабский. Послушайте, давайте обойдемся без этой хренотени, Дуган. Мы оба охотимся за теми же террористами. По данным разведки, MEK рассматривает возможность союза с 17N для операции «Зубы дракона».
— Окей, но кусаться не обязательно.
Ее смех был словно пузырьки газировки. Она включила компьютер и ввела код «Палаточник». А затем повернула монитор к нему.
Он увидел лицо в арафатке.
— Кодовое имя Палаточник, — сказала она. — Он был армейским разведчиком в Иране, служил в Стражах революции аятоллы. Теперь его завербовал работник оперативного состава ЦРУ.
— Как вы вышли на него?
— Моя мать была секретаршей в американском посольстве во время иранской революции. Палаточник вывез нас из страны до того, как посольство захватили и взяли сотрудников в заложники.
— Почему вы стали доверять ему?
Она закрыла глаза, словно вспоминая, и сказала:
— Я проснулась среди ночи и услышала, как кто-то — я подумала, это солдат из Стражей исламской революции, — читал шепотом катрен из «Рубаи»:
Омар Хайям, персидский поэт, был суннитом, его фамилия означает «палаточник». Стражи революции аятоллы — шииты. Этот страж-суннит, назвавшийся Палаточником, привел нас в Турцию.
На экране возникло изображение дюн с чахлой растительностью, снимаемое дрожащей ручной камерой. Голос прошептал: «Это лагерь «Моджахедин-э халк», Ашраф, на северо-востоке Ирака».
Камера наехала на баррикаду, оплетенную колючей проволокой. За ней виднелись женщины в оливково-сером обмундировании, стоявшие в дозоре на фоне танковых башен. Вместо традиционных женских хиджабов они носили мужские арафатки, закрывавшие голову и плечи.
Дуган усмехнулся:
— Очевидно, эти «воительницы исламского народа» щеголяют равноправием с мусульманскими мужчинами.
Ноздри мисс Херрик дрогнули, но она удержалась от колкости в ответ на его сексистскую ремарку.
