— Так кто эти женщины? — спросил он.
— В прошлом они входили в студенческую группировку радикальных мусульман, помогавшую свергнуть шаха Пехлеви, которого они считали марионеткой ЦРУ. После того, как шах бежал из Ирана в Соединенные Штаты, они захватили американское посольство в Тегеране и держали заложников 444 дня. Палаточник вывез нас из страны.
— Но это было сто лет назад, при администрации Картера. Зачем им связываться с нами теперь?
— После иранской революции они устраивали демонстрации, призывая к будущему, в которое верили, — либеральный марксистско-исламский Иран. Аятолла Хомейни предал их. Муллы, получившие власть, установили в Иране религиозную теократию на основе шариата. Студенты из «Моджахедин-э халк» взбунтовались против этого. В то время у них насчитывалось 500 000 последователей, но большинство из них оказались арестованы Стражами революции аятоллы, и после пыток их казнили. Оставшиеся 4000 находятся теперь в Ашрафе, и они — единственная иранская оппозиция против власти шариата.
— И все же во время ирако-иранской войны они объединились с Саддамом. Помогали его кузену, Химическому Али, применять ядовитый газ против курдов и болотных арабов. Мужчин, женщин и детей.
Она пожала плечами.
— Они опасны, но интересны.
На экране воительницы в арафатках сменились зарослями, скрывавшими вход в туннель. Голос произнес: «Это один из нескольких туннелей, проходящих под ирако-иранской границей, через которые МЕК из Ашрафа проводит свои короткие атаки. Здесь же Саддам спрятал большую часть своего биологического оружия».
Изображение внезапно пропало, но голос Палаточника продолжал: «МЕК теперь владеет всем биологическим оружием Саддама. Изначально они планировали передать что-то из этого ячейкам «Хезболлы» в Америке. Но после их конфликта с муллами они ищут других союзников. Если их союз с 17N окажется успешным и они проведут операцию «Зубы дракона», тогда взрыв башен-близнецов покажется легкой зубной болью».
Мисс Херрик выключила монитор.
— Извините, это, наверное, задело вас. Я знаю, что случилось с вашей семьей.
— Я стараюсь жить дальше. А что, инспекторы ООН не могут найти это биологическое оружие?
— Нашли бы, если бы МЕК разрешила им обыскать их убежище, — сказала она. — Но, согласно раннему отчету от Палаточника, МЕК не позволила им войти в Ашраф.
— Когда я буду в Греции, как мне выйти на Палаточника?
— Через его вербовщика из ЦРУ, кодовое имя Харон.
— То что надо. Загробный лодочник, переправляющий души мертвых через Стикс в ад.
— Кстати, куда теперь держите путь?
— Я полечу назад в Цинциннати и загляну в офис Тедеску. Хочу узнать побольше о его прошлом, когда он работал на факультете античной культуры, где училась Рэйвен Слэйд.
— А после этого?
— В Грецию. Так кто там будет моим связным?
Она замялась.
— Согласно политике ФБР, вас нет в Греции, не считая вашего положения атташе по правовым вопросам при посольстве.
— Если я расшифрую послание Тедеску, я должен буду проглотить его вместе с капсулой цианида?
— В этом случае — и только в этом — свяжитесь со мной.
— Ваше кодовое имя?
— Кимвала.
— Необычное. Почему вы его выбрали?
— Лиз в обратном написании — зил — это кимвалы по-турецки. А ваше?
— Я всегда работал в Америке, мне не требовалось кодовое имя. Но теперь, как агенту разведки, мне оно, очевидно, понадобится, — он задумался и улыбнулся. — В ходе операции «Зубы дракона» зовите меня Дантист.
— Как бы там ни было с ФБР, считайте меня своей пуповиной.
Он взглянул в ее голубые глаза.
— Надеюсь, Кимвала, вы ее не обрежете.
— Конечно, нет, Дантист. По крайней мере, до тех пор, пока вы живы.
Когда дверь шкафа открылась, Рэйвен увидела на столе тарелку с рыбой и картошкой. В животе у нее заурчало.
Тот, кого все звали Алексий, по-прежнему в лыжной маске, отодвинул стул для нее.
— Садись. Ешь.
— С чего это ты такой добрый? Ужин перед казнью?
— Зависит от тебя.
— Зачем бы ты меня ни удерживал, я хочу, чтобы ты знал, что я восхищаюсь сильными мужчинами, борющимися против тирании.
— Это то, что я хочу слышать.
Она жевала рыбу, сплевывая кости.
— А еще что ты хочешь услышать?
— Что бы ты сделала, если бы я тебя изнасиловал?
— На полный желудок? Наверное, облевала бы тебя с ног до головы, как твоего отца.
Он рассмеялся от души. Она на верном пути.
— У тебя сексуальный смех, но тебе не нужно насиловать меня. Я твоя, только скажи.
— И что ты при этом почувствуешь?
— Не узнаю, пока не увижу твое лицо.
— Я сниму маску, когда смогу доверять тебе.
— Я твоя заложница. Чем я тебе наврежу?
— Не воспринимай себя заложницей, лучше кем-то, кто может помочь угнетенным, страдающим из-за того, что американские капиталисты высасывают деньги из нашей страны, как вампиры — кровь из своих несчастных жертв.
Она задумалась на секунду.
— Так ты коммунист.
— Марксист-ленинист. Мы верим, что власть должна быть в руках народа. А не богатых паразитов и их детей. Америка — империя зла.
