Остальные двое убежали. Подстреленный поднялся на ноги и заковылял, скуля:
— Больше не стреляйте, леди. Я удираю со всех ног.
Когда они скрылись, она запихнула одежду на заднее сиденье. Затем села за руль и включила зажигание.
Она проехала мимо медицинской школы университета, пересекла мост через реку Огайо и повернула на узкую дорогу, поднимавшуюся на холм. Асфальт сменился гравием, перешедшим в грязь. Остановив машину, она сделала глубокий вдох. И направилась к заколоченному главному входу.
Она вздрогнула от хлопанья крыльев. Это были черные дрозды, слетевшие с деревьев. Они жутковато смотрелись на фоне луны. Вероятно, это были потомки дроздов, живших здесь, когда она была местной пациенткой. Возможно, мама назвала ее в их честь.
Ей девять или десять. Медбрат говорит ей, что эти черные дрозды — духи покойных психов, похороненных на кладбище с номерами. Как же его звали? Лукус. Чернокожий, у него не хватало передних зубов, и он шепелявил.
«Среди носи и рано утром, — говорил он, — чузой их спугнет, и они злетят. Никада не корми их, как страза в лондонском Тауэре, а то они пустят слух, и налетит тьма тьмусяя дроздов-призраков, будут тебя клевать».
Затем Лукус показал ей тайный ход.
«Откуда в этой психушке секретный туннель?» — «Это била последняя подземная зелезная дорога в юзно-востосьном Огайо для рабов, бегусих на север. Когда приблизались охотники за рабами, дрозды улетали, и мои предки знали, сто надо прятаться в песеру и безать по туннелю…»
Теперь она вспомнила, что вход в пещеру был с западной стороны лечебницы. Она стала искать его и нашла, присыпанный землей, за высокими травами. Включив фонарик, она заползла в пещеру и пошла по земляному туннелю. Через несколько метров она наткнулась на закрытую калитку с ржавым навесным замком. Она стала бить по нему камнем, и вскоре замок отвалился. Калитка со скрипом открылась. Она стала подниматься по наклонному кирпичному туннелю и метров через двадцать оказалась в подвале лечебницы. Там были клетки с открытыми решетчатыми дверьми — некоторые были сняты с петель — для буйных психов.
Она нажала выключатель. Без толку. Разумеется. Подняться или не стоит? Сможет она одолеть несколько истертых ступеней? Закрыв глаза и прильнув к стене, она поднялась в вестибюль. Выше она не пойдет. Линолеум — когда-то он блестел как зеркало — покрывала пыль.
По обе стороны от заколоченного главного входа тянулись коридоры с кабинетами. Она прошла вправо, мимо приемной. Вывела ногой в пыли «Рэйвен». По другую сторону вестибюля была справочная. Там она вывела «Никки». Пройдя дальше, она оказалась у витрины сувенирной лавки. Пустые полки.
Она собралась с силами и подняла взгляд на полукруглую лестницу, поднимавшуюся на второй этаж. Там были приемные и интенсивная терапия. Там новые пациенты дожидались диагноза. И там же располагались кабинеты врачей. Она вспомнила, что на третьем этаже жили постоянные,
На четвертом этаже находился кабинет клинического директора, откуда ее отец управлял своим безумным королевством, и она была одной из его подданных. На пятом этаже у него была квартира, где он иногда оставался на ночь.
Она не станет подниматься наверх. Не сейчас. Может, когда-нибудь она научится справляться со страхом перед лестницами тем же способом, каким Кайл учил ее побеждать страх огня.
Она нашла комнату в конце вестибюля, где медперсонал отдыхал и пил кофе. С маленьким буфетом. Дверь сперва не открывалась, но подалась после нескольких пинков. Рэйвен сложила продукты и одежду на шаткий стол. Подошла к раковине и повернула кран. Кран чихнул, и пошла вода, поначалу ржавая, но, даже очистившись, она была холодной и противной на вкус.
Она попробовала включить старый гриль-тостер. Как глупо, ведь электричества не было. Она вспомнила про горелку и заставила себя зажечь спичку. И тут же задула. Зажгла другую. И опять задула. Терапия Кайла действовала медленно, но верно.
Вот где она устроится. Она вспомнила буран, когда погас свет во всем округе Уэйбридж. Они справились без электричества, потому что ее отец, бывший вождем скаутов, учил
Здесь она жила, когда училась на третьем курсе Уэйбриджского университета. У нее случился срыв во время репетиции «Лисистраты». Когда она произносила реплики героини, убеждавшей женщин остановить войну, отказывая мужчинам в сексе, она сорвалась.
