Хроники лечебницы полностью

Кайл попытался оценить уровень стресса по ее голосу. Раздвоение личности? Деперсонализация? Дереализация? Что бы там ни было, он не мог не давить на нее.

— Члены 17N, которых в итоге поймали, рассказали греческой группе по борьбе с терроризмом, что ты стала одной из них. Ты вела мотоцикл при ограблении банка и фургон при взрыве пирейского терминала.

— Я же сказала: это были киношные сцены, в которых меня держали заключенной.

— Согласно тем, кого арестовали и допрашивали, у тебя были шансы бежать.

— Помоги мне вспомнить, Марти.

— Давай попробуем. Закрой глаза. Представь себя в той сцене, снова в темном шкафу.

— Нет!

— Теперь ты можешь контролировать страх огня и высоты, мысленно погружаясь в такие образы. Если хочешь справиться с этим, тебе придется работать со мной.

Ее глаза закрылись, мельтеша под веками.

— Темный шкаф, — сказал он. — Ты слышишь разговор через закрытую дверцу.

Напряженная тишина.

— Кто-то говорит: операция «Зубы дракона».

— Дальше.

— Посеем зубы как семена. Семена смерти.

— Что еще?

— Спящие воины.

— А про цели они говорили?

Она открыла глаза.

— Это все, что я слышу.

— Ты уверена?

— …черт возьми! конечно!..

Он отпрянул, услышав пронзительный голос Никки. Рискованно давить на нее в таком состоянии, но на кону слишком много человеческих жизней.

— Тебе больше не нужно волноваться о том, чтобы скрывать послание Тедеску. Большинство членов 17N были пойманы после взрыва в Пирее. 17N и МЕК побеждены.

Она уставилась в пустоту. И произнесла тихим, каркающим голосом:

— Вы сказали: 17N и МЕК побеждены?

— Это что-то значит для тебя?

Она сжала кулаки.

— Я могу говорить только с теми, кто скажет: 17N и МЕК побеждены. Я не понимаю.

— Твой отец, директор клиники и режиссер твоего фильма, должно быть, спрятал для тебя за твоими фобиями постгипнотические команды. Они не давали тебе рассказать пророчества Тедеску. Но ты должна рассказать их ФБР.

— Как я могу рассказать то, чего не знаю?

— Может, ты знаешь больше, чем думаешь. Ты помнишь строки, которые говорила Тедеску перед тем, как он умер?

— Нет. Стойте! Да. По сценарию он должен был задушить меня. Но внезапно упал занавес.

— Это, несомненно, была вдохновенная игра. Ты еще кому-нибудь показывала эту сцену?

— Я пыталась рассказать отцу, но он сказал, ему небезопасно это знать. О господи! Он застрелился.

— Он загипнотизировал тебя, чтобы защитить, но теперь, когда ты преодолела фобии, ты можешь вспомнить катрены.

Она закрыла глаза.

— Я помню строки.

— Продолжай. Занавес поднимается. Ты на сцене.

— В башне на семи ветрах безликая богиня устремила в будущее взор. И, зверея царственно, она терзает всех и каждого, точно мясник.

— Богиня без лица что-то значит для тебя?

Она замялась. Губы плотно сжаты. Глаза скользнули вверх. Что-то на верхнем этаже? Что-то на парапете? Лучше пока не давить слишком сильно.

— Отложим пока это, Рэйвен. Следующие строки?

— Под утопленной стеной сбежавший быкочеловек к земле приник. Пятилистником взрывается смертный приговор.

— Отлично, Рэйвен. Агенты разгадали, что третья строка означает нью-йоркскую фондовую биржу, а четвертая — Пентагон. Они знают, что первый город — это Чикаго, но они не смогли вычислить цель. Башню на семи ветрах.

Она потерла глаза.

— Подождите! Теперь, когда вы сказали об этом… Один раз — когда мистер Тедеску раздавал роли — он говорил о том, как построили сорокапятиэтажное здание. Он сказал, оно самое высокое в Чикаго.

— А он упоминал безликую богиню?

— Вообще-то он говорил о богине без лица. Он хвастался, что открыл ее.

— Почему без лица? Почему царственно зверея?

— Ему нравилось играть словами. Царственно… царствовать. Ну-ка… Вспоминаю. Царица Церера.

— Римская богиня плодородия. На башне? Ну, конечно: охраняет будущее, потому что именно с этим связаны надежды людей на будущее: зерно, кукуруза и свиньи с коровами, которых забьет мясник. Цель теракта — это средоточие капиталистической торговли. Чикагская торговая палата.

Она обняла его.

— Мы дуэт. Мы вместе это решили.

— Но почему Церера — безликая и на башне на семи ветрах?

— Тедеску сказал, это здание было самым высоким в Чикаго на то время. Скульптор, которого наняли почти задаром, решил, что никто все равно не увидит лица статуи Цереры на верхушке. Так что он оставил его гладким.

— Осталось объяснить последнюю сцену. Как спящие агенты должны применить оружие к этим целям. Ничего не приходит на ум?

Она потерла глаза.

— Я устала, Марти.

— Ну, хорошо. Отдохни немного. Я вернусь завтра.

— Что? Ты не можешь уйти, Марти. Останься здесь на ночь, со мной.

— Это невозможно, Рэйвен. Ты должна свыкнуться с идеей, что если люди куда-то уходят, они не бросают тебя. Я вернусь завтра, и тогда…

— Ты не уйдешь со сцены!