– Это поможет тебе победить страх. Будем праздновать со всеми. Сегодня никакой униформы. В этот праздник почти все наши воительницы надевают белые простыни или костюмы.
Она открыла сундук и достала свободный шелковый костюм, сшитый ее портным специально для Рэйвен. Красные, белые и синие полосы, цилиндр и белая борода. Наискось по пиджаку была вышита пламенеющая арабская вязь: «Американцы, горите в аду».
– Ты хочешь, чтобы я оделась дядей Сэмом?
– Ненадолго. Это часть церемонии.
– А потом?
– Когда мы сожжем прошлогодние неудачи и страхи, ты облачайся в белую простыню надежды на Новый год.
Она вывела Рэйвен на улицу и помахала рукой женщинам в масках, выкладывавшим мясные пироги и сладости на раскладные столы. Фатима почувствовала, как ей не хватало Ашрафа, пока она была в Афинах.
– Видишь, Рэйвен? Все счастливы на празднике Навруз.
Когда остальные увидели Рэйвен в костюме, они принялись плясать вокруг нее, напевая:
– Долой капитализм! Власть народу!
Кто-то махнул факелом в ее сторону.
– Горите в аду, америкосы!
У Рэйвен подкосились ноги, но Фатима подхватила ее.
– Идем, увидишь Хаджи Фируза.
Она указала на мужчину, одетого в красный бархат, с черным лицом, в конической красной шляпе, приплясывавшего вдоль по улице, напевая и стуча в тамбурин.
– Так, у вас тут мужчины не только портные, но еще и шуты, – сказала Рэйвен. – В прежние времена на праздничных представлениях комики красили лицо черным – это считалось смешным. Но теперь мы в Америке понимаем, что это расизм.
– Ты превратно судишь нас. Хаджи Фируз – это древний символический посланник, он несет хороший новость: зима ушла, весна пришла.
Из-за здания донеслись приветственные возгласы и звон кастрюль. Из-за угла показалось шествие ряженых в масках, несших куклы аятоллы Хомейни, шаха Пехлеви и Дяди Сэма. Они подожгли кукол. Двое ряженых в масках подбежали к Рэйвен, сорвали с нее костюм Дяди Сэма и подняли на факелы. Рэйвен лишилась сознания. Фатима опустилась на колени перед ней и накрыла ее белой простыней. Она дала знак двум ряженым отнести ее обратно в жилой корпус. Не ошиблась ли она в расчетах? Что, если она перестаралась, слишком поспешила? Нет. Она не должна проиграть. Все идет по плану.
– Слушай, Рэйвен, – прошептала она ей в ухо. – Я убрала огонь. Теперь ты в безопасности. Повторяй: «Фатима спасла меня от огня».
Рэйвен невнятно промямлила:
– Фатима спасла меня от огня.
– Отлично, Рэйвен. Теперь ты будешь спать, но сможешь слышать мой голос. Скажи: «Я буду слышать голос Фатимы».
– Я буду слышать голос Фатимы.
– Я буду доверять все, что скажет Фатима.
Она повторила это трижды, как мантру, а затем сказала:
– Ты помнишь строки, которые говорила Ясону Тедеску. Повтори их.
Нет ответа.
– Ты должна повторить их.
И опять нет ответа.
Фатима отстранилась от Рэйвен. У нее оставалось последнее средство – отвести Рэйвен на вершину минарета и сыграть на страхе высоты Никки, чтобы взломать постгипнотический блок. Если же и это не подействует, она сможет, по крайней мере, сохранить лицо, инсценировав падение несчастной с минарета.
Глава тридцать третья
Дуган говорил себе, что не должен позволять нетерпению сбить себя с толку. Решай эти чертовы загадки строчку за строчкой. Картинку за картинкой.
– Окей, – сказал он Тие. – Есть идеи? Посмотри еще раз на четвертую строчку.
– Со смертным приговором все понятно, – сказала она. – Где в Америке применяется смертная казнь?
– Во многих штатах.
– А какими способами?
– Обычно электрический стул или инъекция. В редких случаях повешение или расстрел.
– Как-то не очень похоже на цель для атаки, – сказала она. –
– Ботанический сад? – сказал он. – Розы? Фиалки? Хризантемы? Не думаю, что он был
– Да уж, это слишком.
Дуган взял листок и уставился на него.
– Подожди. Взгляни еще раз на вторую строчку.
Она прочитала:
– Пятилистником взрывается смертный приговор.
– Ничего не замечаешь в плане написания?
– Единственная строчка заглавными буквами.
А смертная казнь – это высшая мера, вышка.
Ее глаза расширились.
– Верховный суд. Капитолий. О боже. Вашингтон – столица Америки.
– Давай не будем перевозбуждаться, пока не выясним конкретную цель, – сказал он. – Это может быть что угодно. Капитолий. Белый дом. Верховный суд.
Она задумалась.
– Пятилистник… У Пентагона пять углов?
Он бухнул кулаком по шаткому столу.
– Одиннадцатого сентября у них вышла осечка. Теперь они решили довести дело до конца, – он постарался успокоиться. – Окей, фондовая биржа в Нью-Йорке и Пентагон. Но радоваться рано – надо решить хотя бы первые две строки.
– Мифология – это по твоей части, – сказал он. – У какой богини нет лица?
