– Один авторитетный гарвардский правовед высказал мнение, что можно не доводить до этого. Можно, к примеру, вгонять под ногти стерильные иголки, вызывая чудовищную боль, но не угрожая жизни.
– С ней пытки не сработают. Один из главных признаков ПРЛ – это членовредительство, вплоть до самоубийства. Боль для нее – это что-то привычное, это не поможет на допросе. Но вот эмоциональные мучения – она скорее умрет, чем будет терпеть их.
– Это же уловка-22! – воскликнул Коулман. – Куда это нас заведет?
– Если я смогу обойти ее фобии с помощью быстрой имплозивной терапии, у меня появится возможность – просто возможность – преодолеть ее диссоциацию.
– А что с ее параноидной шизофренией?
– Во время истерических фаз она ведет себя как актриса на сцене или на съемочной площадке. То, что она говорит или делает, это игра.
– Ты можешь вывести ее из этого состояния для суда?
– В других подобных случаях я усвоил, что когда у пациентов галлюцинации или бред, любая попытка вывести их из этого состояния вызывает враждебность, иногда агрессивную.
– Так как ты подготовишь ее к суду?
– Вместо того чтобы возражать таким пациентам, я временно принимаю их картину мира. Я буду для Рэйвен суфлером, оператором, режиссером. А потом, в подходящий момент, если она будет думать, что играет в кино, я скажу: «Снято! Классный дубль! Афишу в печать!» Если она станет изображать игру на сцене, вспоминая учебу в театральной студии, я буду аплодировать вместе с остальной аудиторией, принимать ее поклоны, потом скажу, что занавес опущен, и уведу ее со сцены.
– И это сработает?
– Гарантий нет – что в психиатрии, что в шоу-бизнесе.
– Помни: поскольку, как нам сказали, бомба уже тикает, серые кардиналы наших спецслужб могут взять дело в свои руки.
– Понял. К слову о часах, уже почти час икс.
– О чем ты?
– У меня с ней сеанс через полтора часа. Если я буду опаздывать и представление придется задержать, она решит, что ей предпочли дублершу.
– И что тогда?
– Как почти всякая примадонна, будет метать громы и молнии.
Глава пятьдесят шестая
На обратном пути в Уэйбридж он оказался в жуткой пробке. Кайл медленно проехал через две зебры, молясь, чтобы патрульный не остановил его. Рэйвен не приняла бы штрафную квитанцию в качестве извинения за опоздание.
Чтобы начать быструю имплозивную терапию, ему нужно было яснее представлять себе ее фобии. Какие образы он мог использовать для ее образного погружения, чтобы тревожные – в том числе фальшивые – воспоминания оставили ее в покое?
Он заехал на больничную парковку за тридцать секунд до назначенного времени и едва вошел в свой кабинет, как постучался дежурный и ввел Рэйвен. Спасибо Юнгу за синхронию.
– Я заберу ее отсюда, – сказал он дежурному.
Когда они остались одни, она прошептала:
– Вы можете забрать меня куда хотите.
Он указал на стул перед своим столом.
– Садись, пожалуйста.
– Если хотите, могу лечь на кушетку.
Он замялся. Ей нравилось дразнить его. В основном она это делала, играя в слова с эротическим подтекстом, но ее игривость объяснялась истерическим расстройством, а не сексуальным.
Он решил сыграть в ее игру.
– Можешь
Она села на стул.
– Тогда я лучше сяду, чтобы вы не доминировали надо мной.
– Умно.
Она хихикнула.
– Вы же такой туз.
– Расскажи мне о картах.
– Моя мама читала судьбу по картам Таро. На них картины добра и зла, они раскрывают неведомое.
– Тебе нравилось смотреть на эти символические картины?
– Да. Кажется, вспоминаю…
– Что?
Она покачала головой.
– Так размыто… смутно… наверное, видела что-то во сне.
– Сны важны. Если будешь высказывать свободные ассоциации к этим образам, я могу попытаться помочь тебе провести связь между ними.
– Как это?
Он постарался объяснить.
– В психоанализе Фрейда пациент занимается тем, что высказывает свободные ассоциации к разным образам. В аналитической терапии Юнга участвует, как правило, и терапевт, особенно для прояснения связей с универсальными образами.
– Это хорошо, что вы будете заниматься этим со мной. А то я всю ночь переживала.
– Не хочешь посмотреть немного слайдов?
– Порнушку?
– Я собираю изображения архитектуры, скульптуры и живописи. Такое хобби.
– Окей, если это вас заводит.
Он выключил свет и опустил жалюзи.
– Ага! Значит, вы юнгианский сексотерапевт.
Он развернул экран вдоль стены и включил диапроектор.
– Нет, я юнгианский аналитик. Мы будем исследовать твои сны и обращаться к твоему бессознательному, но мы проникнем глубже твоего
– Корни? Типа Райского древа?
– Это образ из Ветхого Завета, но мы рассматриваем священные сады как архетипы.
– Что за архетипы?
– Это образы или действия, глубоко укорененные в человеческом разуме и повторяющиеся в различных культурах на протяжении веков.
– Так, какие еще у вас есть священные сады?
