Итак, кажется, мы готовы. По указаниям драконов, как их передает нам Нансен, ключевая свертка должна произойти на обрыве по-над огненным разломом. Мы уже неоднократно видели, как советник в своем плаще уверенно делает шаг с обрыва и исчезает в воронке, даже уже перестали опасаться, что он, не дай бог, улетит вниз, в пламя, и стали неофициально для себя называть разлом Дорогой в Огонь.
Мы – это Нансен, я, Тедди, который почему-то упорно предпочитает карандашные зарисовки гелиосъемкам, Инари Мустамяки и вороний Мастер. Готье и Лонгфелло мы коллегиальным решением посвящать в подробности предприятия не стали, даже несмотря на то, что Лонгфелло явно очень тоскует по своему командиру. Не такая вещь надежда, чтобы ей разбрасываться, а наша надежда тем более висит на самоубийственно тонком крючке. В отношении Мустамяки, однако, Нансен подал мне особое прошение, в котором объяснял, что именно ему намерен оставить зашифрованные записи о ходе эксперимента, чтобы, если что-то с ним, Нансеном, пойдет не так, его офицер мог передать их в Особый Отдел. Что ж, логично, подумал я, у меня-то официальной возможности лезть в дела особистов нет, и дал ему доступ. Мустамяки сидит теперь на всех совещаниях в теневых углах, не спуская глаз со своего советника и не говоря ни слова.
К Мастеру с нашими новостями сходил уже я. Получается, мы подвергаем изменению результаты их испытания Первого Высокого, то есть решение Звездной Матери, но используем для этого добрую волю ее же… слуг? Используем навыки и помощь люциксений-драконов, и как отнесутся к этому жрецы воронов, спросил я? Не хотелось бы снова оказаться в осадном положении, подумал я, но не сказал. Мастер долго вертел в перьях свой замечательный плащ, не глядя на меня. Потом весь как-то сгорбился и стал больше похож на земных воронов-птиц. Сказал так:
– Мы-нам-вороны хотели время. Мы хотели время больше воздуха и больше тьмы, но Звездная Мать отдала время братьям-их-сестрам. Кто мы-нам-вороны, чтобы спрашивать Звездную Мать, зачем так? У нас есть воздух и тьма, но вы, наш живой брат он-нам-ворон и немертвая она-нам-не-ворон, попробуйте забрать у братьев-их-сестер хоть немного времени для вашего Первого Высокого. Мы не будем против. Может быть, вы поделитесь этим временем и с нами, если пройдете огонь. Но ты, наш живой брат, слушай, слушай своего лоа.
Я встал и отвесил Мастеру церемониальный поклон в лучших вороньих традициях. Этот ответ был даже лучше, чем мы могли рассчитывать.
Но как странно он отозвался о Гисли! А ведь и правда, с тех пор, как тот вернулся во чреве дракона, вороны обходили его стороной, будто его не существует вовсе, и уж тем более не подносили церемониальное вино с рушниками. Я так увлечен своей сумасшедшей идеей вернуть адмирала, что позорно пропустил этот факт. Надо будет непременно вернуться к теме после завтрашнего… эксперимента, называем это так. Сейчас у меня голова идет кругом от напряжения, и я не в силах разбираться в тонкостях вороньих местоимений и тем более в их понимании времени, которым можно или нельзя поделиться.
