Хроники Люциферазы. Три корабля полностью

Все-таки любопытство – это большой порок, но иногда невозможно же устоять. Меня разбирает, почему Мастер назвал Гисли «немертвым», а еще очень хочется узнать, кто приходил к нему тогда на ледяном гребне ДО того, как явилась Звездная Мать. Наконец сегодня я задал ему этот вопрос. Я отпустил остальных после финального совещания (финальной проверки расчетов, финального изучения карт до боли в глазах, в общем, финального всего).

– Нансен! А вас я попрошу остаться.

Он улыбнулся уголками губ, кивнул Мустамяки, слегка затормозившему в дверях, и вернулся к столу. Я, не спрашивая уже, открыл панель, за которой хранился виски. Нойта или не нойта, пьет советник теперь лихо, как нормальный офицер.

– Гисли, есть одна вещь, которую я запамятовал вас спросить, когда мы впервые обсуждали ваше Испытание. Вы очень подробно рассказали мне о процессе шитья и появлении драконов, но совершенно ничего о том, что было до этого. Видели ли вы до появления Звездной Матери другие… сущности? Возможно, какие-то показались вам знакомыми? Я готов признаться вам, что видел тени богов Старой Земли, я даже знал их по именам и пытался взывать к ним. Но они шли мимо – так прошу, расскажите, кто шел мимо вас?

Нансен молчал, обдумывал что-то. Потом поежился, будто снова почувствовал холод хребта Ночной стороны, и сказал.

– Я мало кого видел. Вроде бы рядом через ночь прошла леди в красных башмачках, потом другая леди, с черным наполовину лицом. А потом прошел такой, как бы сказать, медведь.

– В смысле – медведь?

– Это была тень гигантского белого медведя, только на спине у него сидел скелет орла… как бывает, когда птица вцепилась в морское животное, а зверь ушел под воду, знаете? (Нет, честно говоря, не знаю, а вот откуда знает это Гисли? Откуда он она вообще родом? Я же никогда не спрашивал.) И еще из пасти медведя торчали клыки моржа. И было чувство, что эта тень… мертва. Более мертва, чем адмирал Росс и уж точно более мертва, чем я, хотя я тогда и не был уверен в том, что еще жив. И все, больше никто не шел мимо, пока – но вы знаете дальше.

Я настолько был впечатлен этим сухим, но точным описанием мертвой тени, что не стал задавать Нансену вопрос, почему это он «немертвый», показалось уже не ко времени. Завтра спрошу, когда мы вернемся.

Когда мы все вернемся. Помоги нам, Звезда морей. И прочие звезды.

Это последняя запись в бэклоге Шеклтона перед ключевым экспериментом по возвращению адмирала Росса. Следующий фрагмент лога, который, видимо, описывал начало эксперимента, безнадежно испорчен шумами электромагнитного происхождения. Можно предположить, что это связано с аномальной активностью люциксений, находившихся поблизости в этот период. Единственный сохраненный участок описывает трагический финал эксперимента и, очевидно, был наговорен сразу по исчезновении аномалий.

Все потеряно

…и я понимаю, что за советником Нансен наблюдают не только три пары наполненных молниями глаз внутри лиловой тучи, но и что-то внутри огненных волн, которые она уже готова завязать узлом. Один из драконов – тот, кого она называла Сильвером, одновременно чудовищно огромный и невероятно изящный, с серебристым полупрозрачным брюхом и зеленоватым гребнем, – медленно мигает. Я ору:

– Гизела, уходи, тебя предали! Ради всего святого, уходи! ГИЗЕЛА!