Марта сидела у самодельного стола, сколоченного из грубых досок. Перед ней лежали карты и какие-то бумаги, а рядом стояла тарелка с остатками завтрака. Услышав скрип двери, она подняла голову. Тусклый свет лампы отразился в её настороженных глазах.
— Марта, — решился я, закрывая за собой дверь. — Нам нужно поговорить. Наедине.
Она внимательно посмотрела на меня, чуть прищурившись. В её глазах читалась настороженность хищника, почуявшего опасность. Отложив карандаш, которым делала пометки на карте, она выпрямилась в кресле.
— Я слушаю, — сказала она, оставив тарелку и скрестив руки на груди. Металлические браслеты на её запястьях тускло блеснули в полумраке.
— Я знаю о вашем плане, — решил не ходить вокруг да около. Внутри все сжалось, но я заставил себя говорить твердо. — Подставить банду, чтобы отвлечь внимание Серых.
Лицо Марты окаменело, глаза сузились до щелочек. Воздух в комнате будто стал плотнее, наполнился электричеством — как перед грозой.
— Подслушивал? — холодно спросила она, отложив в сторону бумаги. Её пальцы чуть дрогнули. — Это дурная привычка, знаешь ли.
— Случайно услышал, — парировал я, скрестив руки на груди. Сердце билось, как пойманная птица, но я не дал страху победить. — Шел мимо, а там вы мою судьбу решаете и заодно приговариваете к смерти невинных людей. Но это, конечно, мелочи. Главное — план не нарушить.
Мой голос прозвучал резче, чем хотелось, и я на мгновение ожидал, что она вспылит. Но Марта лишь откинулась на спинку кресла, изучая меня с каким-то новым интересом.
— Смотрю, ты быстро освоился в роли борца за справедливость, — в голосе Марты появились язвительные нотки. Она постучала пальцами по столу — чёткий, раздражающий ритм. — Это ради дела, мальчик. Не только ради себя. Ты тоже важен, поскольку мы все часть чего-то большего.
— И это «большее» оправдывает любые жертвы? — я подошел ближе, почти нависая над ней. От близости чувствовался запах пороха и дешёвого мыла. — Даже детей из логова Эда? Тех самых, с которыми я вырос? Которые вообще не понимают, что происходит и почему их приговорили к смерти?
Марта вздохнула и потерла переносицу, будто разговаривала с непонятливым ребенком. В комнате было душно, и капли пота блестели на её висках.
— Макс, я понимаю твои чувства. Правда, понимаю. Но на войне…
— Не надо этих фраз, — перебил я, стукнув кулаком по столу. Карта съехала в сторону, обнажив какие-то схемы под ней. — «На войне всякое бывает», «ради высшей цели», «сопутствующий ущерб»… Я всё это уже слышал. И не верю.
Тяжёлая тишина повисла между нами. Снаружи послышались чьи-то шаги, но вскоре затихли где-то в глубине коридора.
— А во что ты веришь? — спросила она, и впервые в её голосе не было насмешки — только искренний интерес.
Хороший вопрос. Раньше я верил только в выживание. В то, что нужно заботиться о своих и не лезть в чужие дела. Но теперь… Что-то изменилось во мне, в моём понимании мира. Я смотрел на неё и видел отражение Серых — те же методы, та же готовность жертвовать ради цели. Только цвет формы другой.
— Я верю, что нельзя бороться с тиранией, используя ее же методы, — наконец сказал я, чувствуя, как слова рождаются где-то глубоко внутри. — Если мы жертвуем невинными ради цели, то чем тогда мы лучше Демидова?
Марта долго смотрела на меня, потом медленно опустилась на стул. По её лицу пробежала тень — что-то похожее на боль или сожаление.
— Знаешь, ты говоришь как твой отец, — тихо сказала она. Эти слова застали меня врасплох. — Он тоже был идеалистом. Верил в справедливость, честь, достоинство… И где он теперь?
— Мертв, — жестко ответил я, стараясь не показать, как её слова задели за живое. — Но это не значит, что он был неправ.
Марта отвернулась к окну. Сквозь мутное стекло пробивался тусклый свет. В его лучах я заметил седину в её волосах, которую раньше не видел.
— Возможно, — она провела рукой по лицу, вдруг показавшись очень уставшей. Морщинки у глаз стали глубже. — Но факт остается фактом: нам нужно отвлечь внимание Серых, чтобы начать подготовку вашего отъезда. Документы не делаются за один день. Нам нужно время.
— Должен быть другой способ, — настаивал я, прислонившись к стене. Жёсткая кладка впивалась в спину. — Тот, что не поставит под удар невинных.
— Например?
Я задумался, лихорадочно перебирая варианты. Что я мог предложить? Что-то, что отвлекло бы Серых, но не стоило бы жизней… Мысли путались, но я заставил себя сосредоточиться.
— Диверсия, — наконец сказал я, оттолкнувшись от стены. — Не на электростанции, это слишком сложно. Но можно устроить что-то вроде… пожара на складе. Или ограбить банк. Что-то, что привлечет внимание, но не причинит вреда людям.
Марта рассматривала меня с каким-то новым интересом, словно впервые видела. Свет лампы отбрасывал резкие тени на её лицо, делая его похожим на маску.
— Это рискованно, — сказала она, постукивая пальцем по карте. — Потребуются люди, оборудование. И всё равно кто-то может пострадать.
