I век нашей эры. В уединенном монастыре на острове Вектис загадочные рыжеволосые писцы неустанно записывают в манускриптах имена, даты рождения и смерти все новых и новых людей…1947 год. В ходе археологических раскопок библиотека монастыря обнаружена — и секретные службы США стремятся завладеть ею любой ценой…Наши дни, Нью-Йорк. ФБР расследует дело под кодовым названием «Судный день». Дело серийного убийцы, посылающего своим жертвам открытки с указанием точного дня их смерти.Опытный агент Уилл Пайпер и его напарница Нэнси сразу же понимают: это очень необычные преступления. Но пока даже они не подозревают, что ключ к раскрытию этих убийств кроется в далеком прошлом…
Дэвид крутил трекбол смартфона, пока не нашел письмо от одного из клиентов. Хочет приехать из Хартфорда, чтобы обсудить схему кредитования. Дэвид частенько разбирался с письмами по дороге домой. Он быстро напечатал ответ. Такси вынырнуло на Парк-авеню и влилось в общий поток автомобилей, несшихся по финансовому центру Нью-Йорка.
Звуковой сигнал сообщил, что пришел новый е-мейл. От жены.
«Дорогой, у меня для тебя сюрприз!»
«Здорово! Не терпится узнать!» — отправил он в ответ.
По тротуарам спешили ньюйоркцы, слегка опьяневшие от первого дыхания весны. Подступающие сумерки и невесомые теплые порывы воздуха наполняли души радостью, заставляя забыть о рабочих буднях. Мужчины сняли пиджаки и закатали рукава рубашек. Легкий ветерок касался их оголенных рук, теребил юбки женщин. Весна будила чувства, заставляя кровь бежать быстрее; гормоны, словно корабли в Северном Ледовитом океане, постепенно освобождались от сковавшего их льда. Сегодня вечером город не уснет! Из открытого окна на верхнем этаже многоквартирного дома неслись звуки «Весны священной» Стравинского, вливаясь в какофонию городского шума.
Ничего этого не замечал Дэвид, глядя на жидкокристаллический экран смартфона, и за тонированным стеклом никто не замечал его самого — процветающего тридцатишестилетнего инвестиционного банкира в легком костюме из «Барниз», с пышной шевелюрой и морщиной между бровями, оставшейся после рабочего дня, который ничего не принес ни карьере, ни банковскому счету, ни самооценке Дэвида.
Такси остановилось у дома на пересечении Парк-авеню и Восемьдесят первой улицы. Дэвид сделал пять шагов от бордюра к входной двери и вдруг остановился. А погода-то замечательная! Он набрал полные легкие воздуха, широко расправил плечи и улыбнулся портье:
— Как жизнь, Пит?
— Неплохо, мистер Свишер. Как ситуация на рынках?
— Хуже некуда! Деньги лучше хранить под матрасом! — как всегда, пошутил Дэвид мимоходом.
Девятикомнатную квартиру на высоком этаже удалось купить за четыре и три четверти миллиона вскоре после событий одиннадцатого сентября. Почти даром. Рынок обвалился, продавцы нервничали. Хотя дом — просто конфетка! Свечка довоенных лет с двенадцатифутовыми потолками, совмещенной кухней-столовой и работающим камином. Да еще и на Парк-авеню! Дэвид обожал покупать при падении рынка — и не важно, о каком рынке идет речь. Вот так он получил квартирку площадью много больше, чем по идее нужно бездетной паре. Зато сколько было восторженных охов и ахов, а это всегда приятно. Теперь стоимость квартиры оценивалась более чем в семь с половиной даже при срочной продаже — как ни крути, удачная сделка. Дэвид каждый раз думал об этом, поднимаясь домой.
Почтовый ящик оказался пуст.
— Эй, Пит, а что, моя жена уже дома? — бросил Дэвид через плечо.
— Пришла минут десять назад.
Вот так сюрприз.
Ее «дипломат» стоял на столике в прихожей прямо на пачке писем. Дэвид бесшумно закрыл дверь и на цыпочках двинулся в комнату. Может, подойти к ней сзади, сжать руками груди и прильнуть всем телом?.. Отличная идея! Черт! Все равно было слышно, как он прошел по полу из мраморной итальянской плитки. Даже мягкие кожаные мокасины не спасли.
— Дэвид? Это ты?
— Да, дорогая! Как все прошло? — отозвался он. — Ты сегодня пораньше.
— Показания приобщили к делу! — раздалось из кухни.
Собака, услышав голос хозяина, сорвалась из гостевой в глубине квартиры и на полной скорости рванула в прихожую. Не удержавшись на скользком мраморе, пуделек, как заправский хоккеист, угодил боком в стену.
— Блумберг! — воскликнул Дэвид. — Ах ты, бедолага! — Он поставил «дипломат» и подобрал с пола пушистый белый комочек, который тут же лизнул его лицо шершавым розовым язычком, отчаянно виляя коротким хвостом. — Ну хватит, хватит! Только не надо писать на папочкин галстук! Нет-нет-нет, малыш!.. Дорогая, кто-нибудь гулял сегодня с Блуми?!
— Пит сказал, Риккардо выводил его в четыре.
Дэвид отпустил собаку и занялся почтой. Он всегда раскладывал письма по нескольким категориям, словно маньяк-аккуратист. Так-так, что тут у нас… Счета, рекламная чушь, личное, его каталоги, ее каталоги, журналы… Открытка?!
Простая белая открытка. Его имя и адрес, напечатанные черным шрифтом. Дэвид перевернул открытку. Одна только дата — 22 мая 2009 года. А рядом рисунок от руки. Дэвид разволновался не на шутку. Четкий контур гроба. Примерно дюйм высотой.
— Хелен, ты видела?
Жена вышла в прихожую, цокая шпильками по мраморному полу. На ней был светло-бирюзовый костюм «Армани» с двойной нитью искусственно выращенного жемчуга чуть выше декольте. Жемчужные серьги чуть выглядывали из-под тщательно уложенных волос. Красотка!
— Ты о чем?
— Вот об этом. — Дэвид показал открытку.
— От кого?
— Обратный адрес не указан.
— Штамп Лас-Вегаса… Разве у тебя там есть знакомые?
— Ума не приложу… Может, по работе кто. С ходу сложно сказать.
