Хроники неприкаянных душ полностью

Тоуби Парфитту, книжному антиквару с тридцатилетним стажем, по-прежнему огромное наслаждение доставляли моменты, когда он, едва сдерживая дрожь, мягко погружал руки в ящик с только что прибывшим товаром. Нравилась тишина уютного рабочего кабинета, дубовые столы под старину, изящные настольные лампы, мягкие табуреты. Помещение каталога аукционного дома «Пирс и Уайт» размещалось на цокольном этаже, вдали от шума Кенсингтон-Хай-стрит. Сюда же поступал принятый товар.

Тоуби начал разворачивать приятно шуршащую упаковочную бумагу, но остановился и, недовольно засопев, посмотрел на прыщавое лицо вошедшего помощника, Питера Нива.

— Что?

Он не любил, когда кто-нибудь портил ему своим присутствием удовольствие. Но парня нельзя просто взять и выпроводить.

— Я вижу, привезли товар из Кантуэлл-Холла, — произнес Нив.

— Да. Вот первый ящик. Всего их должно быть четырнадцать. Кстати, сосчитайте, пожалуйста.

— Сейчас, Тоуби.

Надо же, какая фамильярность. «Тоуби»! Не «мистер Парфитт». Не «сэр». А просто «Тоуби», как его называли лишь друзья. Да, времена изменились, и определенно к худшему. Но ничего не поделаешь, приходится терпеть. Квалифицированного работника на двадцать тысяч фунтов в год найти трудно, а Нив имел диплом бакалавра истории искусств, с отличием окончил Манчестерский университет. К тому же каждый день ходил на работу в чистой рубашке и галстуке. На подобный подвиг сейчас способен далеко не каждый его сверстник. И пусть из воротничка торчала такая тощая шея, что казалось, будто голова у него насажена на торс с помощью штыря, это уже, как говорится, дело десятое.

Тоуби стиснул зубы, раздраженный простодушием помощника, который считал ящики по-детски громко вслух.

— Все здесь, — объявил помощник.

— Я очень рад, — буркнул Тоуби.

— Мартин сказал, вы будете довольны уловом.

В последнее время Тоуби редко выезжал к клиентам. Заставить покинуть Лондон его могла, наверное, только весть, что где-то обнаружился «Второй фолио», не попавший по какой-то причине к «Кристи» или «Сотби», или в хорошем состоянии прижизненные издания Шарлотты Бронте и Уолтера Рали.[1] С клиентами работал его заместитель Мартин Стайн. Из его рассказов Тоуби понял, коллекция лорда Кантуэлла так себе, серединка на половинку, но интересна своим разнообразием.

Престарелый лорд Кантуэлл был типичным клиентом аукционного дома «Пирс и Уайт» — обедневший аристократ, сводивший концы с концами с помощью периодических продаж на аукционе мебели, картин, книг и столового серебра. Очень хорошие вещи старик отдавал в один из ведущих аукционных домов, но по части книг, карт и автографов репутация фирмы «Пирс и Уайт» была достаточно высока, и все они попадали сюда.

Тоуби извлек из кармана дорогого фирменного костюма «Честер Барри» тонкие перчатки высшего качества. Несколько десятилетий назад босс направил его к своему портному на Севил-роу, и с тех пор он одевался с иголочки. Одежда в его профессии значит много, как и вообще внешний вид, прическа и прочее. Колючие усы всегда превосходно подстрижены, а визиты к парикмахеру каждый вторник во время ленча позволяли поддерживать тронутые сединой волосы аккуратными.

Он надел перчатки, как хирург перед операцией, и склонился над первым ящиком.

— Итак. Давайте посмотрим, что тут у нас.

По корешкам было видно, что первый ряд книг представлял собой комплект. Тоуби вытащил одну.

— Ага! Все шесть томов «Истории норманнского завоевания Англии» Фримана. Если мне не изменяет память, это 1877–1879 годы. — Он раскрыл титульный лист. — Превосходно! Первое издание. И все тома первого? А то часто стали попадаться смешанные собрания.

— Да, Тоуби, — произнес Нив. — Все тома первого издания.

— Тогда они пойдут у нас от шести до восьми сотен.

Он осторожно разложил книги, сделал заметки об их состоянии, а затем Нив поместил тома на один стол.

— А вот кое-что постарше, — вкрадчиво промолвил Тоуби Парфитт, доставая великолепно изданную Библию на латыни, Антверпен, 1653 год, в потертом переплете из телячьей кожи, с позолоченной кромкой на корешке. — Замечательно. Тоже уйдет неплохо.

Следующие несколько книг он принял с меньшим восторгом — это были не очень старые издания Рёскина и Филдинга в посредственном состоянии — и вновь возбудился при виде первого издания «Журнала путешествия по снежным вершинам Гималаев и к истокам рек Джамна и Ганг» Фрэзера, 1820 год. В превосходном состоянии.

— Подобных вещей в таком виде я не встречал многие годы. Изумительно. Легко уйдет за три тысячи. Вы знаете, я воспрял духом. — Он посмотрел на помощника. — Не исключено, что в этой коллекции может оказаться даже какая-нибудь инкунабула.

Нив недоуменно молчал, и Тоуби был вынужден повысить голос:

— В чем дело, милейший? Вы не знаете, что такое инкунабула? Европейская первопечатная книга до 1501 года.

Молодой человек смущенно покраснел.