Наталью Сергеевну -Сарну надежно связали мягкими веревками, чтобы ей не было больно, но она проснувшись, уже не проявляла агрессию к окружающим. Элигорн хорошо поработал над ее сознанием. Пожилая женщина смотрела только бессмысленным взглядом в одну точку. Саурон крепко обнял по очереди всех членов команды и отошел в сторону. Охрана из оцепления стала оттеснять народ в переулки улиц. Плазмолет мог спалить провожающих благодарных Самарцев. Алексей Васильевич-Фовас включил режим зарядки двигателей. Раздался страшный и оглушающий рев. Кабина была настолько герметична, что пассажиры безболезненно воспринимали этот шум. Покидали город днем, и густой туман вскоре скрыл за своими занавесями горожан. Они остались одни в пространстве. На Лену-Финеру нашла нестерпимая тоска, и она находилась в прескверном состоянии духа. Прижалась к Вячеславу Ивановичу-Борлу, для этого ей не требовалось особых усилий, в кабине из-за вещей было ужасно тесно.
Плазмолет плавно взмыл вверх. Спустя несколько минут показалось солнце. Белый ослепительный свет ворвался в салон. Настроение у всех членов команды улучшилось. Роман-Элум предложил всем перекусить из имеющихся запасов. Он проворно распечатал один пакет. Они ожидали увидеть пакеты с биомассой, но там были натуральные продукты и даже две бутылки пива. Поели, выпили. Захотелось петь. Коженин вспомнил старую песню о Москве и негромко запел:
Ты никогда не бывал
В нашем городе светлом,
Над вечерней рекой
Не мечтал до зари,
Лена -Финера подхватила:
С друзьями ты не бродил
По широким проспектам,
Значит ты не видал
Лучший город Земли!
К припеву присоединился Алексей Васильевич-Фовас:
Песня плывет!
Сердце поет!
Эти слова -
О тебе, Москва!
Голоса поющих друзей смешались в приятном тональном тембре. Роман-Элум, никогда не слышавший музыки, был просто потрясен и пытался своим беспомощным мычанием подпевать друзьям. Песню не допели до конца. На горизонте показалась армада плазмолетов. Машины летели в ту же сторону, но под небольшим углом к их курсу и через час их пути должны сойтись. Пилот резко направил машину к земле. Это было единственно правильное решение. Никто не знал, как поведут себя те, кто наверняка двигался к линии фронта на Запад. Но их заметили. На передатчике вспыхнул требовательный огонек связи. Не отвечать было опасно. Роман-Элум включил 'прием'.
– Ответьте, кто вы и куда летите?
– Мы направляемся в Москву,- ответил Роман-Элум.
– Кто вы? И почему не на фронт?
– Мы выполняем спецзадание правительства по Самаре. А вы откуда летите?
– Все понятно, мы летим из Пекина. Счастливого пути.
Так благополучно завершилась эта случайная встреча. Роман-Элум с облегчением вдохнул: – Хорошо, что это азиаты, они более миролюбивы и покладисты в отличии от европейцев. Я когда-то в Улан-Баторе отбывал свои два года непосильных работ. Если бы меня отправили куда нибудь в Европу, то вряд ли вернулся.
– Вы нам так и не рассказали, что это за непосильные работы, при исполнении которых редко кто выживает, – обратилась Лена -Финера.
– Девочка моя, стоит ли рассказывать тебе об этой повинности. В разных местах ее отбывают по-разному. Но она связана с подготовкой платформ для городов на безжизненных пространствах. Больше всех не везет тем, кого направляют возводить такие платформы вдоль побережий океанов и морей. Там самые сложные участки. Учитывая огромный переизбыток людских ресурсов, почти все работы производятся вручную. Выживают немногие. Буквально в течение нескольких месяцев мужчины доходят до полного физического истощения и заболевают, а что делают с заболевшими вы знаете. Выживают только те, кто сумеет пробиться в бригадиры. Руководителю бригады не надо столько работать. В монгольской пустыне меня сразу же поставили рыть шахты для опор. Буквально за месяц около пятнадцати тысяч человек было погребено осыпавшимися краями глубоких ям. В тот период я избежал смерти случайно. И это событие впоследствии спасло меня. Я находился в верхнем ярусе шахты, когда на мое тело обрушились тонны песка. Мне удалось выбраться самостоятельно. Санитар хотел меня усыпить, так как кожа моя кровоточила. Но, к счастью, мое стремление выжить понравилось чиновнику общественных работ, и он назначил меня бригадиром. Вот так я заслужил себе звание служителя Верховного первого уровня и право обзавестись одним ребенком.
Армада плазмолетов тянулась над ними бесконечно. Даже на расстоянии трехсот метров было видно, какими огромными были эти боевые машины.