— То-то и оно, что не сможешь.
— Ой! — воскликнула девочка. — Что же я натворила! Выходит, когда бы не эта книга, мы могли бы остаться подругами на всю жизнь…
— Дитя, — молвил Эслан, — вспомни мои слова: никому не ведомо то, что могло бы быть.
— Помню, Эслан. Прошу прощения. Только вот…
— Что, милая? Я слушаю.
— Этот чудесный рассказ… Я когда-нибудь прочту его снова? А может, ты сам мне его расскажешь? Расскажи, ну пожалуйста.
— Обязательно. Я буду рассказывать его тебе всю жизнь. Но сейчас пойдем. Надо повидать здешнего хозяина.
Выйдя следом за Эсланом в коридор, Люси увидела приближавшегося к ним босого старика в красной хламиде, с бородой до пояса и венком из дубовых листьев на седой голове. Старик опирался на украшенный замысловатой резьбой посох. Завидев Эслана, он низко поклонился со словами:
— Добро пожаловать, государь, в ничтожнейшее из твоих владений.
— Не устал ли ты, Кориакин, управлять теми бестолковыми подданными, которых я тебе доверил?
Нет, — отвечал старик. — Конечно, порой они раздражают своей непроходимой тупостью, зато не злы и, в сущности, безобидны. Я даже привязался к этим бедолагам. Хотелось бы, чтоб они начали наконец повиноваться мудрости, а не грубым, примитивным чарам, но…
— Всему свое время, — отозвался Эслан.
— Да, — согласился старик (вы, верно, уже догадались — это и был тот самый чародей, о котором Люси столько слышала), — всему свое время. А ты, государь, не хочешь ли предстать перед ними?
— Нет, — ответил Лев и издал тихий рык (Люси подумалось, что Эслан усмехнулся). — Они со страху утратят остатки ума. Множество звезд состарится и обретет покой на островах, прежде чем твой народ будет готов ко встрече со мной. А сегодня до захода солнца мне надо повидаться с гномом Трампкином, сидящим ныне на троне в замке Кэйр-Паравел и ожидающим возвращения своего короля. Я расскажу ему твою историю, Люси. Не грусти, скоро мы увидимся снова.
— Эслан, — проговорила Люси, — скажи, пожалуйста, по-твоему «скоро» — это когда?
— Для меня «скоро» значит когда угодно, — промолвил Лев и исчез, оставив девочку наедине с чародеем.
— Пропал, — сказал тот. — А нас с тобой оставил скучать да печалиться. Ну да с ним всегда так: разве его удержишь? Он ведь не какой-то там ручной Лев. Ладно, скажи лучше, понравилась тебе моя книга?
— Некоторые места даже очень, — ответила девочка. — А мы что, все время знали, что я здесь?
— А как же? Я и допустил, чтобы Недоумки сделались Невидимками только потому, что знал заранее: ты их расколдуешь. Правда, мне не было известно, когда именно это случится. Я тебя все время ждал, во все глаза смотрел. И сегодня с утра тоже, хотя, сознаюсь, твой приход я чуть не проспал. С их легкой руки я и сам сделался невидимым, а от этой невидимости больно уж в сон клонит. Видишь, опять зеваю. Ты не голодна?
— Пожалуй, я бы перекусила, — ответила Люси. — Я даже не знаю, сколько времени прошло.
— Пойдем, — пригласил чародей, — Для Эслана любое время наступает скоро, а в моем доме обеденный час подходит, как только появляется проголодавшийся гость.
Он провел Люси по коридору, открыл одну из дверей, и они оказались в уютной столовой, убранной цветами и залитой солнечным светом. Стол не накрыт, но то, само собой, был волшебный стол: едва хозяин произнес какое-то (наверняка волшебное) слово, как на нем появились скатерть, столовое серебро и еда.
— Надеюсь, мое угощение тебе понравится, — сказал старик. — Тут все, к чему ты привыкла дома и чего тебе не доставало в путешествии.
— Вот здорово! — вскричала Люси при виде горячего омлета, баранины с горошком, клубничного мороженого, лимонного сока и чашки сладкого шоколада. Сам чародей ел только хлеб, а пил одно лишь вино. В нем не было ничего страшного, и очень скоро (не по Эслановым, а по обычным меркам) они с Люси вовсю болтали, словно старые добрые друзья.
— А когда начнет действовать заклинание? — полюбопытствовала девочка. — Когда невидимки станут видимыми?
— Да они уже видимы, только сейчас спят. Поспать среди дня — их любимое занятие.
— Неужели вы так и оставите их уродами? Не сделаете такими, какими они были раньше?
— Сложный вопрос, — почесал в затылке чародей. — Видишь ли, на самом деле только им самим кажется, будто они были писаными красавцами, а я их обезобразил. У меня на сей счет совсем другое мнение. Думаю, многие сочли бы, что заколдованные они выглядят гораздо лучше.
— Они что, много о себе воображают?
— Еще как! Во всяком случае, их Главнюк — воображала первостатейный, а другие за ним тянутся. Они ведь верят каждому его слову
— Это я заметила, — кивнула Люси.
— Пожалуй, без него иметь с ними дело было бы по легче. Конечно, мне ничего не стоит превратить его во что-нибудь или наложить чары, чтобы никто его не слушал, но как-то не хочется. Пусть лучше восхищаются им, чем вообще никем.
— А вами? Разве они вами не восхищаются?
— Вот уж нет. Только не мной, — чародей усмехнулся.
— За что же вы сделали их гадкими… то есть такими, что они стали казаться себе гадкими?
