— Все в порядке! — весело выкрикнула Люси. — Чародей такой милый! А еще я видела его, Эслана! — Выпалив все это единым духом, она промчалась мимо оторопевших друзей и как ветер вылетела в сад, где земля сотрясалась от прыжков, а воздух звенел от радостных возгласов, которые стали еще громче, едва Одностопы увидели свою избавительницу.
— Вот она! Вот она! Вот так девочка — всем девочкам девочка! Обвела старикана вокруг пальца!
— Мы весьма сожалеем, — с важным видом проговорил Главнюк, — что не можем показаться тебе в своем настоящем виде. Ты просто глазам своим не поверила бы — такими мы все были красавцами. Не то что сейчас — уроды уродами.
— Вот именно! — весело подхватили Одностопы, подскакивая, как мячики. — Именно уроды! Уроды, уроды! Уродские уроды!
— А вот и неправда! — крикнула Люси (пришлось кричать, иначе ее просто не услышали бы). — Никакие вы не уроды. Очень даже симпатичные. Очаровательные.
— Точно! Вы только послушайте! — заголосили Одно-стопы. — Вот мы, оказывается, какие! Симпатичные! Очаровательные! А почему? Потому что на нас чары. Мы самые очарованные, очарованнее не бывает! Вот так девочка, до чего умна!
Из всех Одностопов только Главнюк заметил, что минуту назад они говорили совсем другое.
— Она хочет сказать, что мы были очаровательные, пока на нас не наслали чары, — попытался объяснить он.
— Правильно! — тут же согласились остальные. — Прав, как всегда. В чарах все дело, вот в чем. Она так и сказала — мы все слышали.
— Ничего подобного! — возмутилась Люси. — Я сказала, что вы сейчас очаровательные.
— А я что говорю, — подхватил Главнюк, — так и говорю: были очаровательные.
— Нет, вы их только послушайте! — восторгались Одно-стопы. — Как они правы! И он, и она! Вот молодцы, так молодцы!
— Да ведь мы говорим совершенно противоположные вещи! — воскликнула Люси, топнув ножкой от нетерпения.
— Противоположные! — Хор прыгунов зашелся от восхищения. — Противоположней не бывает. Другой бы кто захотел, так ведь не выйдет!
— Да с вами с ума сойти можно! — вскричала в сердцах Люси, но, поразмыслив, пришла к выводу, что разговор был не так уж плох. Одностопы выглядели довольными, и настаивать на возвращении к прежнему обличью, кажется, не собирались.
А ближе к вечеру произошло событие, открывшее им еще одну привлекательную сторону их нынешнего положения. Одностопы решили проводить к берегу Каспиана с друзьями и по дороге подняли такой шум, что Юстейс проворчал: «Лучше бы чародей сделал их неслышными». Он тут же пожалел об опрометчивых словах, потому как ему пришлось втолковывать, что «неслышный» — тот, кого не слышно, а не тот, который ничего не слышит. Втолковывал он долго, но без малейшего успеха. Под конец, к немалому его огорчению, Одностопы и вовсе перестали слушать, заявив: «Нет, объясняла из него никудышный. Куда ему до нашего Главнюка! Вот бы у кого поучился. Уж тот объяснит, так объяснит».
Когда добрались до воды, Рипичипа осенила блестящая идея. Он спустил на воду свою кожаную лодчонку, проплыл несколько раз туда-сюда, а когда Одностопов разобрало любопытство, встал в лодке во весь рост и обратился к ним со следующей речью:
— Достойные и высокомудрые господа Одностопы! Вам нет нужды ни в каких лодках, ибо их прекрасно заменят ваши ноги. Попробуйте и сами в этом убедитесь. Только не брызгайтесь, пожалуйста.
Главнюк немедленно сообщил всем, что вода бывает очень мокрая, но пока он говорил, двое Одностопов помоложе набрались храбрости и соскочили с берега. За ними последовали другие, благо дело с самого начала заладилось. Здоровущая ступня держала на поверхности не хуже любой лодки, а когда Рипичип вдобавок научил Одностопов вырезать из дерева простенькие весла и грести, они всей оравой принялись носиться вокруг «Поспешающего к восходу», словно целая лодочная флотилия, причем посреди каждой лодки возвышался довольно упитанный гном. В довершение всего устроили гонки, а хохотавшие до колик матросы спускали им с борта призы — бутылки вина.
Недоумкам очень даже понравилось новое прозвание — Одностопы, вот только запомнить его им так и не удалось. Они называли себя и одноумками, и недооднами, и стопоумками, но чаще всего недостопами. В конце концов, следует признать, что это прозвище достаточно меткое. Во всяком случае, прижилось; кажется, они зовут себя так и по сию пору.
Вечером чародей пригласил всех нарнианцев на ужин, и Люси подивилась про себя тому, что теперь, когда она ничего не боялась, верхний этаж виделся ей совсем иначе. Письмена на дверях остались загадочными, но уже не казались зловещими, а Бородатое зеркало скорее смешило, чем пугало. За ужином каждого угостили его любимыми лакомствами, а когда все насытились, чародей свершил чудо, маленькое, но очень красивое и полезное.
