— Не хватало только, чтоб он все разболтал! — процедил сквозь зубы капитан и поспешил к борту с веревкой в руках. Бросившимся было ему на помощь матросам он сказал: — Все по местам, ребята! Уж кого-кого, а мышь я как-нибудь сам вытащу.
Он бросил веревку и, пока Рипичип не слишком проворно, потому что намок и отяжелел, взбирался по ней, успел наклониться и шепнуть:
— Молчи! О тех, внизу, — никому ни слова!
Но когда промокший мышиный вождь оказался на палубе, выяснилось, что до «тех внизу» ему нет никакого дела. В волнение он пришел совсем по другой причине.
— Она не соленая! — твердил Рипичип. — Понимаете, сладкая вода! Сладкая!
Решительно никто не мог взять в толк, почему из-за этого надо поднимать такой шум, пока Рипичип не напомнил слова своей, заветной песенки:
Тут уж всем все стало ясно.
— Ринельф, ведро! — распорядился Дриниан.
Ведро подали. Дриниан опустил его на веревке за борт и поднял полное хрустально прозрачной, светящейся воды.
— Ваше величество, — обратился капитан к Каспиану, — думаю, вам пристало отведать этой воды первым.
Король обеими руками поднял ведро, поднес к губам, пригубил, потом сделал большой глоток и вскинул голову. Глаза его радостно сияли.
— Да, — сказал он, — вода не соленая. Ее можно назвать и сладкой, но не то чтобы такой сладкой, как медовая водичка или чай с сахаром. Скажу одно — если мне суждено утонуть, я предпочел бы утонуть именно в ней.
— Что ты имеешь в виду? — не понял Эдмунд.
— По вкусу она похожа на свет, — ответил Каспиан.
— Точно так, — подтвердил Рипичип. — На жидкий свет, который можно пить. Мы недалеки от нашей цели.
Несколько мгновений длилось молчание. Потом Люси опустилась на колени и отпила из ведра.
— Ну и вкуснятина! — восторженно выдохнула девочка, — в жизни такой не пила. Но она еще и… крепкая, что ли? Сдается мне, нам теперь долго не понадобится еда.
Один за другим все отведали чудесной воды и испытали столь поразительные ощущения, что для их описания у матросов просто не нашлось слов.
Странности между тем множились. Я уже говорил, что восточнее острова Романду света стало больше, и он сделался светлее. Солнце увеличилось в размерах, сверкало ярче, хоть и не припекало. Чем дальше на восток, тем больше свет пронизывал все — и море, и воздух; но странным образом этот свет обретал особую мягкость и совершенно не резал глаза. По прошествии некоторого времени люди смогли смотреть не щурясь даже прямо на солнце. Скоро светилось все — корпус корабля, парус, весла, снасти и сами моряки. А на следующее утро, когда взошло огромное, раз в пять больше обычного, светило, люди долго не сводили с него глаз, любуясь взлетавшими со сверкающего диска белоснежными птицами.
За весь день никто на борту не вымолвил и слова, и лишь к вечеру (ужинать не садились, просто попили воды) Дриниан сказал:
— Решительно ничего не понимаю. Полнейший штиль, парус обвис, море гладкое, что твой пруд, а корабль летит вперед, словно его подгоняет буря. Что бы это могло значить?
— Не знаю, — откликнулся Каспиан, — Может, нас подхватило сильное течение?
— Хм… — покачал головой Эдмунд. — Мы вот все говорили: Край Света, Край Света. Но если у света и вправду есть край, нам это не сулит ничего хорошего.
— Ты полагаешь, — сказал Каспиан, — море переливается через этот край, и мы можем просто… перелиться с ним вместе?
— Вот здорово! — вскричал Рипичип и захлопал от восторга в ладоши. — Я всегда так и представлял себе мир: он как большущий круглый стол, и воды всех морей беспрестанно переливаются через его края, как… ну, как свисает со стола скатерть. Корабль подплывет к самому краю — поспеет к рассвету — мы заглянем вниз, потом нырнем и…
— И что? — спросил Дриниан, — Как ты думаешь, что ожидает нас там, внизу?
— Наверное, страна Эслана, — ответил Рипичип. Глаза его сверкнули. — Впрочем, кто знает? Может, никакого низа и нет, и мы будем падать целую вечность. Но так ли это важно, ведь главное, что мы все-таки заглянем за Край Света.
— Это антинаучно, — не выдержал Юстейс. — Мир действительно круглый, но вовсе не как стол, а как шар.
— Это наш мир такой, — возразил Эдмунд, — а что ты знаешь про здешний?
— Вы что, — удивился Каспиан, — и впрямь хотите сказать, будто заявились сюда из мира, похожего на мяч? И ни разу, ни словечком об этом не обмолвились! А я в детстве больше всего любил сказки про такие волшебные миры. Хоть и не верил, что они взаправду существуют. Что угодно бы отдал, только бы… Хм, интересно, кстати: почему вы оттуда к нам попадаете, а наоборот не бывает? Эх, вот бы туда попасть! Чудно, наверное, жить на шаре. А вы бывали в тех местах, где людям приходится ходить вниз головой?
— Там этого никто даже не замечает, — пробурчал Эдмунд. — Для того, кто живет в круглом мире, в нем нет ничего особенного.
