Не считая Люси с Эдмундом и Дринианом, подводных жителей видел один только Рипичип. Он вовсе не упал в воду, а прыгнул, увидев, как морской король потряс своим копьем, потому что усмотрел в этом вызов, который никак не мог оставить без должного ответа. Однако обнаружив, что вода не соленая, Рипичип пришел в такое волнение, что о морских обитателях и думать забыл, а прежде чем вспомнил, Люси с Дринианом успели отвести его в сторонку и попросили никому ничего не рассказывать.
Впрочем, вскоре беспокоиться было уже не о чем, ибо теперь корабль плыл над совершенно необитаемым дном. Подводных людей приметила только Люси, да и то лишь мельком и в отдалении. Все следующее утро плыли по мелководью, над густыми зарослями водорослей. Незадолго до полудня девочка увидела большой косяк рыб: все плыли в одну сторону и все что-то жевали. «Ну, совсем как овечки», — подумала Люси и тут неподалеку от рыбьей отары увидела подводную девочку примерно своих лет — одинокую девчушку с хворостиной в руке. Люси решила, что это пастушка, и пасет она этот самый рыбий косяк. Когда корабль оказался прямо над пастушкой, та подняла голову, и глаза двух девочек встретились. Ни одна не проронила ни слова; спустя несколько мгновений стадо с пастушкой остались за кормой, но лицо подводной девочки Люси запомнила на всю жизнь.
В отличие от вчерашних морских рыцарей и дам, на этом лице не было ни гнева, ни страха. Девочка очень понравилась Люси, а Люси, наверное, так же понравилась девочке. Можно сказать, что за краткий миг они успели подружиться. Маловероятно, чтоб им довелось встретиться хоть в этом мире, хоть в любом другом, но если такая встреча все же состоится, обе, я уверен, бросятся друг к дружке с распростертыми объятиями.
Потом корабль долго-долго скользил по гладкой поверхности моря, и с каждым днем, с каждым часом свет становился все ярче и в то же время мягче. Никто больше не ел и не спал. Люди черпали из-за борта воду и пили ее, а она была словно мокрее обычной и крепче вина. Двое пожилых матросов молодели на глазах. Все радовались за них, все восхищались происходящим, но и радость, и восхищение были тихими и не выплескивались в пересуды. Чем дальше на восток, тем реже велись разговоры, а если и велись, то больше шепотом. Умиротворение Последнего Моря передавалось и людям.
— Капитан, — спросил однажды Каспиан у Дриниана, — что это виднеется впереди?
— Ваше величество, вдоль всего горизонта, с севера на юг, тянется белая полоса.
— Вижу, но никак не пойму, что это может быть.
— Будь мы в северных широтах, ваше величество, — сказал Дриниан, — я решил бы, что это льды, но здесь никаких льдов быть не может. Думаю, не мешает посадить матросов на весла. Течение несет нас слишком быстро, а у меня нет желания врезаться во что бы то ни было на такой скорости.
Сказано — сделано. Гребцы замедлили бег судна, но белая полоса неуклонно приближалась, оставаясь при этом все такой же загадочной. Если то был остров, то весьма необычный, ибо совершенно не возвышался над водой. Когда подошли совсем близко, Дриниан приказал развернуть корабль и грести на юг, вдоль таинственной линии. Тогда и выяснилось, что полоса подхватившего их течения не шире сорока футов, а по обе стороны от нее море совершенно неподвижное. Это обрадовало, ибо многие уже подумывали о том, каково будет возвращаться против столь сильного течения. Теперь, кстати, Люси сообразила, почему морская пастушка пропала из вида так быстро. Она стояла вне полосы течения, а иначе ее сносило бы с той же скоростью, что и корабль.
Но если с течением прояснилось, то загадочная белизна оставалась столь же загадочной. Пришлось спустить на воду и выслать вперед шлюпку. Следившие за ней с борта увидели, как она легко пересекла черту и оказалась посреди белого пространства. Со шлюпки донеслись изумленные голоса. Потом наступило молчание. С корабля видели, как Ринельф промерял лотом глубину, а когда шлюпка повернула обратно, оказалось, что и она изнутри побелела. Подгоняемые любопытством, все бросились к борту.
— Это лилии, ваше величество, — предваряя вопросы, крикнул из лодки Ринельф.
— Что? — не понял Каспиан.
— Лилии, водяные лилии! — повторил Ринельф. — Вроде кувшинок, которые в прудах растут.
— Смотрите! — Сидевшая на корме шлюпки Люси подняла охапку белых цветов с плоскими, широкими листьями.
— А какая там глубина? — спросил Дриниан.
— Как ни странно, капитан, — отозвался Ринельф — отмели там нет.
— По-моему, это никакие не кувшинки, — сказал Юстейс. Вполне возможно, он не ошибся. Но с виду эти цветы были просто вылитые кувшинки.
