Добравшись до подножия холма, сквозь пелену снега заметили скалы — странные скалы, если к ним приглядеться, похожие на огромные кубики, — но приглядываться не было ни времени, ни сил. Все внимание сосредоточилось на уступе, преградившем дорогу. Уступ был не слишком высок, длинноногий лягва без труда взобрался на него и помог остальным. На верхней площадке уже навалило целый сугроб — лягве ничего, а детям досталось; Джил даже упала. Шагов через пятьдесят обнаружился следующий уступ. А всего их оказалось четыре, на разном расстоянии один от другого.
Взобравшись на последний, четвертый, вышли на;плоскую вершину. До сих пор склон холма хоть как-то защищал от ветра, а здесь буран обрушился на путников всей своей мощью. Как это ни странно, но вершина холма оказалась именно такой, какой виделась на расстоянии, — плоской и продуваемой ветром. Снега на ней почти не было — вихри сдували снежную пыль с гладкой поверхности и швыряли в лицо идущим. У ног тоже вилась поземка, как бывает, когда идешь по льду. И то сказать, местами каменная поверхность казалась гладкой, как лед. Но более всего мешали идти какие-то странные возвышения, стенки, пересекавшиеся крест-накрест и разделявшие всю площадь на неравные квадраты и прямоугольники. Они были не слишком высокие — то по колено, то по пояс Джил, — не слишком широкие, но с северной стороны каждой из них намело снега, и, перелезая через них, все порядком вымокли.
Чтобы защититься от ветра, Джил шла, надвинув капюшон на самые глаза и опустив голову, а замерзшие руки прятала под плащом, но кое-что на этой ужасной вершине ей все-таки удалось разглядеть, смутное и странное: нечто вроде фабричных труб — по правую руку, а по левую — какую-то невероятных размеров глыбу или утес, только слишком ровный и гладкий для утеса. Однако эти штуки ее совсем не интересовали. Единственное, о чем она могла думать, так это об окоченевших руках («бедный мой нос, бедный подбородок, несчастные уши»), а еще о горячей ванне и теплой постели в Скаль-зубе. Вдруг Джил поскользнулась, упала и, к своему ужасу, покатилась вниз, в темный узкий провал, неожиданно разверзшийся прямо перед нею. Мгновение — и она уже на дне. Это было что-то вроде канавы или окопа, шириной шага в три. Хотя Джил испугалась, а все же сразу заметила, что в канаве тихо: высокие стены защищали от ветра. А потом она увидела испуганные лица Бяки и Зудня — они, свесившись, заглядывали в яму.
— Ты не расшиблась, Поул? — крикнул Юстейс.
— Ничего страшного, ноги переломала. Ничего другого и ждать нечего, — вторил лягва.
Джил ощупала себя и объявила, что все в порядке, но вытаскивать ее все же придется.
— А что внизу? — спросил Бяка.
— Похоже на траншею, или на тропинку в земле, или… Одним словом, она прямая.
— Да ну? — обрадовался Бяка. — Она же ведет на север! А вдруг это дорога? Вот было бы здорово: мы идем, и никакого тебе чертова ветра. Снегу много?
— Почти нет. Наверное, он перелетает поверху.
— А что там дальше?
— Сейчас посмотрю, — сказала Джил, прошла чуть вперед, и тут траншея резко повернула вправо. Джил сообщила об этом.
— А что за углом? — спросил Бяка.
За углом? Девочке вдруг представились извилистые ходы, темные пещеры, подземелья, и она решила не заглядывать за угол. Тут и лягва подоспел со своими советами:
— Поосторожнее, Поул. Конечно, ничего страшного, но вдруг это логово дракона? А в стране великанов, боюсь, и черви великанские, и жуки великанские. Чего еще от них ждать?
— Я думаю, там хода нет, — сказала Джил и попятилась.
— Она думает! — передразнил Бяка. — Ладно, я сам посмотрю. — Он сел на край траншеи (к этому времени они все вымокли так, что промокнуть еще немножко было не страшно) и съехал вниз. Оттолкнув Джил, Бяка двинулся вперед, и хотя не сказал ни слова, ей стало ясно: Бяка знает, как она струсила. А потому она пошла за ним следом, не споря и вовсе не стремясь обогнать.
Ничего этакого они не обнаружили. Прошли прямо, до угла, потом круто повернули направо. Следующий поворот оказался ближе. Повернули — на сей раз налево — и прошли еще немного.
— Чушь какая-то, — буркнул Бяка, заглянув за очередной угол, — теперь она ведет обратно, на юг.
Эта траншея была длиннее. И закончилась тупиком.
— Не получилось, — проворчал Бяка.
Джил, не долго думая, пустилась в обратный путь. Они вернулись туда, откуда вышли, и длиннорукий лягва без труда вытащил их из траншеи.
А наверху было хуже некуда! В узкой глубокой траншее они чуть-чуть отогрелись. Внизу было легко дышать, там можно было просто разговаривать, а не кричать, и снег там не летел в глаза. Вновь оказаться на ледяном ветру — это ужасно. Да еще Зудень пристал:
— А как насчет знамений, Поул? Какое следующее?
— Ах, отстань ты со своими знамениями! — рассердилась Джил. — Вроде бы кто-то что-то должен сделать во имя Эслана. Здесь и не такое забудешь!
