К ним приближалось жуткое существо, то самое, которое Тириан видел возле башни, только здесь оно казалось не столь огромным, хотя и много больше любого человека: четыре руки, голова стервятника, клюв раскрыт, глаза сверкают, крик похож на вороний грай.
— Ты призвал меня в Нарнию, таркаан Ришда. Вот он я. Что скажешь?
Таркаан не отрывал лица от земли, не молвил ни слова, а только вздрагивал, будто его била икота. Ришда был храбрым воином, но половину своей храбрости он растерял в тот момент, когда в нем зародилось подозрение, что Таш — не выдумка. Вторая половина покинула его теперь.
Резко наклонившись — словно петух склюнул червяка, — Таш ухватил несчастного Ришду левой парой рук. Потом, чуть-повернув голову, вперил жуткое око в Тириана — имея птичью голову, только так, боком, и можно смотреть.
И в тот же миг прозвучал спокойный и ласковый, как летнее море, голос:
— Уходи, чудище; тащи свою законную добычу восвояси. Именем Эслана и Отца его, великого императора Заморья, заклинаю тебя!
Отвратительное существо, зажав таркаана под мышкой, исчезло. А Тириан обернулся на голос. И от того, что он увидел, сердце его забилось, как не билось никогда ни в одной битве.
Перед ним стояли семь королей и королев, увенчанных коронами, в блистающих одеждах; короли, к тому же, в прекрасных кольчугах и с мечами наголо. Тириан учтиво поклонился, но не успел молвить и слова, как младшая из королев рассмеялась. Тириан вгляделся и чуть не задохнулся от изумления — он узнал Джил, совсем не похожую на ту плачущую замарашку в старом платье, сползшем с плеча, какой он видел ее несколько минут назад. Теперь от нее веяло прохладой и свежестью, будто она только что вышла из купальни. Сперва ему почудилось, что она повзрослела, потом показалось, что нет, и он никак не мог решить, что же с ней произошло на самом деле. А вот и младший из королей — конечно же, Юстейс, но и он переменился так же, как Джил.
Тириану вдруг стало неловко — он предстал перед этими людьми, запятнанный кровью, грязью и потом битвы. Но тут же он понял, что и сам стал иным: и от него веяло свежестью, прохладой и чистотой, и одежда на нем та, какую надевал он ради великих празднеств в Кэйр-Паравеле. (Настоящая нарнианская одежда всегда была столь же удобна, сколь и красива, о таких же вещах, как крахмал, сукно или тугие резинки, там и вовсе не слыхивали.)
— Государь, — сказала Джил, выйдя вперед и сделав дивный реверанс, — позволь мне представить тебя верховному королю Питеру.
Тириану не пришлось объяснять, который из семерых королей — верховный, он видел это лицо тогда, во сне, хотя здесь, наяву, оно исполнилось еще большего благородства. Тириан шагнул вперед, преклонил колено и поцеловал руку Питера.
— Добро пожаловать в Нарнию, ваше величество, — молвил Тириан.
А верховный король, как и надлежит, поднял его и расцеловал в обе щеки. Потом представил его старейшей королеве (однако даже эта древняя дама оказалась не такой уж старой — ни тебе седых волос, ни морщин), король Питер молвил:
— Это, ваше величество, госпожа Полли, та, что пришла в Нарнию в самый первый день, когда Эслан повелел деревьям расти, а животным разговаривать, — затем Тириан был представлен человеку с длинной золотистой бородой и лицом, преисполненным мудрости. А дальше: — Мой брат, король Эдмунд. Моя сестра, королева Люси.
— Ваше величество, — спросил Тириан, после того как церемония завершилась. — Если я не ошибаюсь, согласно хроникам здесь должна быть еще одна персона. Ведь у вашего величества было две сестры? Где же королева Сьюзен?
— Моя сестра Сьюзен, — отвечал Питер кратко и сурово, — отреклась от Нарнии.
— Так и есть, — подтвердил Юстейс, — сколько мы ни пытались поговорить с нею о Нарнии, у нее один ответ: «Ну и крепкая же у вас память! Это надо же, по сей день думать о наших смешных детских играх».
— Ах, Сьюзен! — вздохнула Джил. — Теперь ей ничего не интересно, кроме нейлоновых чулок, губной помады и вечеринок. Как будто ей очень хочется стать взрослой.
— Вот уж действительно, — покачала головой тетя Полли, — хорошо бы она и вправду повзрослела. Детство потратила впустую, желая стать взрослой, теперь выросла и потратит всю жизнь на то, чтоб не состариться. Вот и получается: сперва спешит дорасти до самого дурацкого возраста, а потом всю жизнь за него же цепляется.
— Давайте отложим этот разговор, — сказал Питер. — Смотрите, какой здесь фруктовый сад! Какие плоды! Не испробовать ли их на вкус?
И только тут Тириан огляделся и понял, в какое дивное место попал.
