Шаста никогда не видел своего отражения в зеркале. Впрочем, даже если бы и видел, все равно бы не догадался, что второй мальчик похож на него как две капли воды. Правда, сейчас этот мальчик походил скорее на пугало: одежда висит лохмотьями, лицо перепачкано кровью и грязью, во рту недостает зуба, под глазом синяк.
— Ты кто? — прошептал мальчишка.
— Ты принц Корин? — спросил в ответ Шаста.
— Он самый. А ты кто такой?
— Никто, — признался Шаста. — Ну, понимаешь… Король Эдмунд наткнулся на меня на улице и решил, что я — это ты. Наверное, мы похожи. Слушай, а я смогу выбраться отсюда через окно?
— Если лазать умеешь — раз плюнуть, — ответил Корин. — Но куда ты так торопишься? Может, позабавимся, подурачим придворных? Пусть догадываются, кто из нас кто.
— Нет, мне надо бежать, — сказал Шаста. — Будет просто ужасно, если мастер Тамнус вернется и застанет нас обоих. Я притворялся тобой… Знаешь, вы сегодня вечером уплываете, только это секрет. А где ты вообще был?
— Какой-то парень на улице отпустил шуточку насчет королевы Сьюзен, — пустился рассказывать Корин. — Ну, я надавал ему тумаков. Он убежал домой, а потом вернулся — вместе со старшим братом. Я и тому надавал тумаков. Потом за мной погналась целая толпа, и мы налетели на троих стариков с пиками — их называют стражей. Ну, я с ними подрался, и они надавали тумаков мне. На улице к тому времени уже стемнело. Стражники забрали меня с собой, хотели посадить под замок. Я спросил, не хотят ли они выпить, и они ответили, что всегда не прочь. Мы зашли в винную лавку, я купил им вина, и они пили и пили, пока не заснули. Я решил, что пора сматываться. Вышел тихонько на улицу — и нарвался на того самого парня, с которого начались все мои неприятности. Снова надавал ему тумаков. Потом взобрался по водосточной трубе на крышу какого-то дома и затаился там до утра. А утром стал искать дорогу сюда. Видишь, наконец нашел. Кстати, тут есть чем промочить горло?
— Нет, я все выпил, — повинился Шаста. — Покажи мне, куда идти. Времени в обрез. Ты давай ложись на кушетку и притворись… Да нет, ничего не выйдет. Ты весь в грязи и с этим фингалом… Подожди, пока я спущусь, а потом расскажи им всю правду, ладно?
— А что же еще, по-твоему, я могу им рассказать? — воинственно справился Корин. — Кто ты такой на самом деле?
— Некогда объяснять, — отмахнулся было Шаста, однако по выражению лица Корина понял, что объяснить все же придется, — Мне говорили, я по крови нарнианец. Во всяком случае, родился я точно где-то на севере, но вырос здесь, в Калормене. Теперь я в бегах: мы с говорящим конем — его зовут Бри — хотим пересечь пустыню. Ну, скорее! Как мне выбраться?
— Гляди, — Корин ткнул пальцем за окно. — Прыгаешь с окна на крышу веранды. Потом налево, до стены; иди на цыпочках, иначе кто-нибудь услышит. Как залез на стену, топай до угла, а там спрыгнешь на кучу мусора. И — фьють!
— Спасибо, — прошептал Шаста, взбираясь на подоконник. Мальчики посмотрели друг на друга и неожиданно поняли, что они — друзья.
— Ну, бывай, — сказал Корин, — Удачи тебе. Надеюсь, она тебя не подведет.
— И ты бывай, — откликнулся Шаста, — Веселая у тебя жизнь. Мне бы такую.
— Кто бы говорил! — хмыкнул принц. — Давай прыгай. Да тихо ты! Встретимся в Арченланде. Иди прямо к моему отцу, королю Луну, и скажи, что ты мой друг. Ой, кто-то идет. Беги!
Раскаленная крыша обжигала ступни. Следуя указаниям Корина, Шаста взобрался на стену, добежал до угла и увидел внизу узкую улочку с большой кучей мусора. От кучи изрядно воняло. Прежде чем спрыгнуть, мальчик огляделся по сторонам. Похоже, вершина холма, на котором стоял Ташбаан, осталась позади. Со стены взгляду открывались бесчисленные плоские крыши, уступами уходившие вниз, к могучей крепостной стене. За стеной виднелась река, а за рекой — невысокий взгорок, весь в садах. А за тем взгорком… Ничего подобного Шаста в жизни не видывал: что-то невообразимо большое, желто-серое, ровное, как море в штиль. «Пустыня!» — с восторгом догадался Шаста. Далеко-далеко глаз различал голубоватые тени с белыми шапками наверху. Горы!
Шаста спрыгнул на кучу мусора, отряхнулся и поспешил вниз по узкой улочке, которая вскоре вывела его на другую, шире и многолюднее. На оборванного босоногого мальчишку никто, по счастью, не обращал внимания. Тем не менее Шаста чувствовал себя неуютно: вот-вот, чудилось ему, кто-нибудь закричит: «Держи вора!» и стражники схватят его и отведут в тюрьму. Он свернул за угол — и увидел перед собой Северные ворота! У ворот пришлось потолкаться, потому что не он один хотел выйти из города; а за воротами, на мосту, толпа была столь густой, что ползла как улитка. Но это были уже пустяки. Главное — он вырвался из этого грязного, шумного, вонючего Ташбаана!
