— Я патриот. Бывший сотрудник ФБР. Верю в закон, порядок и нашу систему правосудия. Правительство не имеет права брать на себя функции судьи, присяжных и палача одновременно, даже при охране секретных документов. У меня есть серьезные причины утверждать, что, если бы я не стал действовать, эти люди расправились бы не только со мной и моей семьей, но даже с друзьями. Пытаясь добраться до меня, они уже убили многих. Поэтому я решил вверить свою судьбу в руки сограждан.
— Мне сказали, что вы не станете отвечать на вопросы о мистере и миссис Липинских и об обстоятельствах своего ранения. Надеюсь, лечение проходит успешно?
— Да, говорить об этом я пока не имею права. Но в любом случае скоро все станет известно. Насчет здоровья — спасибо. Я иду на поправку.
— Во время общения с прессой по поводу предполагаемого «убийцы Судного дня» вас называли «Пайпером в пестром костюме».[27] Вы действительно такой?
— Я не играю на флейте и не любитель крыс.
— Вы знаете, что я имею в виду.
— Я, безусловно, не ведомый, но никогда не считал себя лидером.
— С сегодняшнего дня все может измениться. А почему вы выбрали молодого репортера из «Вашингтон пост», который вчера опубликовал сенсационную статью на первой полосе?
— Он муж моей дочери. Я подумал, что это поможет его карьере.
Кэсси рассмеялась.
— Замечательная искренность. Итак, Уилл, последние вопросы. Считаете ли вы, что библиотеку откроют для людей? И следует ли это делать?
— Будет ли библиотека открыта для людей, об этом пусть кто-нибудь спросит сегодня президента. А вот следует ли, это вопрос сложнее. Не мне решать. Я бы предложил собрать в большой комнате умных и, что немаловажно, хороших людей со всего мира, и пусть разберутся.
Когда выключили вольфрамовые лампы и сняли с груди Уилла миниатюрный микрофон, Нэнси крепко обняла мужа и прошептала:
— Мы их победили. Победили подонков. Теперь они ничего не смогут с нами сделать. Ничего.
Президент Соединенных Штатов Америки выступил с короткой речью, в которой основной упор сделал на вопросы национальной безопасности и защиту от внешних врагов. Он подчеркнул также важность деятельности разведывательной службы. В связи с этим было косвенно признано существование базы «зона-51» как части данной службы. В заключение президент пообещал в ближайшие недели проконсультироваться с ведущими конгрессменами и лидерами мировых держав.
Утром в своей квартире в респектабельном лондонском районе Ислингтон Тоуби Парфитт в ожидании, пока согреется в микроволновке круассан, развернул газету «Гардиан», которую принес почтальон. Журналист писал о том, что недавно обнаружил в Интернете каталог теперь уже давнего аукциона фирмы «Пирс и Уайт». На первой полосе красовалась фотография книги 1527 года. Журналист звонил Тоуби вчера вечером, просил прокомментировать ситуацию, но тот отказался.
Конечно, у него было свое мнение, но не для печати. Тоуби держал книгу в руках и ощущал странную эмоциональную связь с ней. Это, несомненно, одна из самых ценных книг на планете. И теперь вот оказалось, что под ее форзацем был спрятан сонет, написанный рукой Шекспира.
«Двести тысяч фунтов. Подумать только, я продал ее всего за двести тысяч!»
Когда он поднес к губам чашку с чаем, его рука дрожала.
Через несколько дней «Пост» объявила, что к базе данных доступа еще никто не имел и не будет иметь до тех пор, пока вопрос об ее изъятии не пройдет все инстанции вплоть до Верховного суда. Тем временем прославившийся на этом деле Грег Дэвис начал активно работать в газете и оказался весьма способным репортером.
А в обществе шум не стихал и еще не стихнет долгое время, ведь жизнь и смерть всегда являлись волнующими темами.
В Смитсоновском центре астрофизики наступило время ленча. Часть сотрудников поспешили в кафетерий кампуса, а остальные расположились с едой за своими столами.
Нил Гершон, доцент кафедры астрофизики и заместитель руководителя отдела малых планет, тщательно вытер с клавиатуры следы майонеза, тонкой струйкой вытекшего из упаковки с ростбифом. За этим процессом с интересом наблюдал вошедший в его кабинет аспирант.
— Приветствую вас, Гови. Чем обязан?
— Вы сказали, что я могу увидеть вас во время ленча, — с улыбкой напомнил шефу молодой исследователь индиец.
— Да-да. Девятое февраля двадцать седьмого.
Сейчас астрофизики неожиданно стали популярными.
Статья в «Пост» и интервью с Пайпером породили поток научных и любительских предположений и домыслов о гибели человечества. Чтобы приглушить истерию, власти обратились к ученым, а те к своим компьютерным моделям. Массовая пресса принялась беззаботно терзать проблему.
Сегодня утром «Ю-Эс-Эй тудей» опубликовала результаты опроса трех тысяч американцев по поводу того, какой гипотезе они отдают предпочтение. А гипотез было много. От серьезных до нелепых. Четверть американцев считали, что нам назначено судьбой вторжение инопланетян, в стиле «Войны миров». Также высоко котировались Божья кара и день Страшного суда. За столкновение Земли с астероидом проголосовало не более сотни респондентов.
