– Аня, об этом нет и речи. Ты родишь его под присмотром врачей в хорошей частной клинике – всё как полагается. Но для этого нам нужно выбраться отсюда.
Говорю тихо, чтобы эта больная нас не услышала, ведь иначе весь план коту под хвост.
– Мы тут на привязи, а ты в положении, понимаешь? – я хочу отрезвить Аню, вырвать её из тлена отчаяния. – Мы должны действовать умнее, разве не ты мне об этом говорила?
– И?
– Что, если нас не найдут до того, как у тебя начнет появляться живот? У тебя не останется другого варианта, кроме как рожать именно здесь.
Все Анины слова для меня не более чем глупая демонстрация характера. Неужели нельзя действовать по-взрослому? Выслушать меня, взвесить всё. Разве я многого прошу?
– Я спрашиваю еще раз – что ты предлагаешь? У тебя есть варианты? – Аня говорит надменно, отрешенно, давая понять, что все мои слова – бред.
– Если мы не согласимся, она прикажет этому уроду убить нас и будет искать новых жертв, верно? Но сама она этого не хочет. Наш ребенок нужен ей. И нужен как можно быстрее!
Аня по всей видимости еще не понимает, к чему я клоню.
– Иначе ей придется пойти на крайние меры, чтобы заставить нас выполнить то, что ей нужно. – продолжаю я. – Самые крайние.
– Она убьет нас, – обреченно произносит Аня, поглаживая живот. – Мне еще рано умирать. И ему тоже…
– Мы должны держать себя в руках, Аня! Слышишь?
– Держать себя в руках? – голос её нисходит до писка. – Так почему же ты раньше не взял себя в руки? Почему позволил случиться всем этим событиям?
– Мне напомнить тебе из-за кого мы попали в этот подвал?
Я опешил от такой наглости. И настроение у нее меняется слишком быстро. То она пытается сопереживать мне, жалеет, то уверяет, что мы должны слушаться этих уродов, а теперь наезжает, утверждая, что это я во всем виноват!
Нужно немедленно прояснить ситуацию.
– Неужели ты серьезно думаешь, что я сбежал? И что
– Хотела, чтобы ты выспался, отдохнул от долгой дороги… Ты сильно устал тогда, поэтому я и села за руль, ведь мы всё ещё… – она опускает взгляд. – Ладно, проехали.
На последних словах голос её задрожал и она вновь зарыдала.
– Не надо искать виноватых, Аня. Нам нужно думать о спасении. Цепи и замки прочные – их не сломать, не раскрыть – ты сама видишь. Поэтому нам необходимо действовать тоньше, пойми. Да ты сама мне об этом говорила!
– И что? – взмаливается она. –
– В первую очередь нужно успокоиться. – Я говорю осмысленно, четко, но в этом подвале что ни скажи, всё звучит как во сне. – Если мы согласимся на её безумные условия, у нас будет время, чтобы попробовать обмануть их и уйти отсюда.
– Как?
Глаза её опухли и покраснели, синяк на лице почернел. Мне почему-то искренне становится её жаль.
– Эта баба не должна узнать, что ты беременна, – предупреждаю я.
– Почему?
– Если ты не беременна, то нам нужно будет как-то зачать этого ребенка, так? Получается, одного из нас она снимет с цепи, а значит, у тебя или у меня появится больше свободы и мы… сможем что-то предпринять, – с каждым словом я всё больше проникаюсь уверенностью в задуманном мной предприятии, способным действительно стать нашим ключом к спасению.
Убедить бы Аню в том, что мы должны как минимум попробовать.
– Кто дает гарантии, что у нас все получится сразу? Это ж такое дело… Мы будем тянуть время, говорить, что прикладываем все возможные усилия, но ничего не выходит. И стараться использовать свою свободу в своих интересах. Как она будет проверять беременность? У нее же нет этих тестеров? Больше, чем уверен, она и не слышала о них никогда, деревенщина. Эта психопатка будет судить о начале твоей беременности по месячным, а потом контролировать всё визуально – по росту живота. А это целый месяц в нашем распоряжении! До тех пор, пока у тебя не закончатся условные месячные. Месяц, Аня, понимаешь? На каком сроке появляется живот?
– На втором или третьем, – чуть успокоившись, отвечает она. – У всех по-разному.
– Вот и отлично! – я чуть ли не прихлопываю в ладоши. – Когда мы «выполним» её требование и она убедится, что месячных нет, а ты якобы забеременела, то… если ситуация не изменится, мы… – Я вдруг теряю нить. – Послушай, у нас будет целых семь месяцев для того, чтобы дождаться помощи или сделать что-то самим. Семь месяцев до того, как ты родишь! Слышишь? Нам просто нужно согласиться с её условиями.
– И это твой план? – с ужасом спрашивает Аня. – Это всё, что ты придумал? Думаешь, она освободит нас и оставит одних, любезно предоставив возможность кувыркаться друг с другом?
