– Избавься от дурной псины!
Убедившись, что Абур больше не представляет опасности, Август возвращается к ней и помогает подняться.
Я иду к Абуру и беру его на руки.
Весит он килограммов пятнадцать – вымахал прилично, но кровь во мне такая горячая, сил столько, что тяжести я не ощущаю.
– Что делать? – растерянно спрашиваю я у бабы Вали.
– Ты знаешь! Выполняй! – рявкает она.
Август уводит бабу Валю под руку в коридор, а я всё стою перед лестницей, сжимая в руках раненого Абура и не решаюсь сделать хотя бы шаг.
Всё случилось так быстро…
– Зачем ты это сделал? – спрашиваю.
Его кровь согревает мои ладони, стекает на пол.
Когда дверь в комнате бабы Вали хлопает, ничего кроме нашего с ним дыхания и этих капель крови, ударяющихся о пол, я не слышу.
Время остановилось.
– Зачем? – повторяю я, глядя в его спокойные глаза.
Молчит.
Бредем на свежий воздух, выбираемся во двор.
Огибаю дом, на ватных ногах иду вдоль скалы до пологого подъёма.
Можно, конечно, срезать на крутом подъёме, но с Абуром на руках это невозможно, поэтому подниматься приходится долго.
Путь неблизкий, но
Поднимаюсь без остановок, торопливо – нельзя заставлять его страдать. Нужно решить всё как можно скорее.
Кровь так и льется, оставляя после нас тоненькую красную полоску.
Может быть, он сейчас отключится и ничего не почувствует?
С виду спокоен – не вертится, не рвется слезть или убежать. Знает, что толку от этого не будет, да и сил у него уже нет. Скулит приглушенно, откинув морду назад и подергивает лапами. Знает, что ничего уже не изменить и остается лишь стойко принять итог.
– Потерпи, малыш. Осталось совсем немного, – говорю я. – Мне так жаль.
– Ты убьешь меня? – спрашивает он.
– Ты в любом случае умрешь, малыш – рана шибко глубокая. – отвечаю. – Зачем ты это сделал? Мы же обо всём договорились!
– Она плохая и погубит тебя. Не оставайся с ней.
– Что?
От негодования у меня невольно повышается тон.
– Не говори так, слышишь? Ты ничего не знаешь и не понимаешь!
Молчит.
– Она добрая! Помогла Августу, приютила нас с тобой. Заботливая, любящая… За что ты с ней так?
– Она погубит тебя, – повторяет он. – А я люблю тебя.
Я щёлкаю его по носу, заставляя замолчать и он повинуется. Смотрит с тоской вперед, свесив голову. У него уже нет сил даже на то, чтобы держать её прямо.
Добираемся, наконец, до обрыва.
Опустившись на землю, я прижимаю Абура к груди и говорю:
– Я тоже люблю тебя, мой мальчик. Хоть ты и подвел меня, я все равно тебя люблю. Но по-другому никак нельзя. Ты сам сделал свой выбор.
Вдыхаю полную грудь, глядя на горизонт вдалеке, очерченный широкой ярко-оранжевой полоской.
С сожалением вздохнув, провожу ладонью по его голове. Теплая, дрожащая словно от холода.
Снова прижимаю его к себе и чмокаю во влажный и холодный нос.
Поднявшись, заношу руки над обрывом и отпускаю его.
Не смотрю ему вслед, но слышу, как он падает на землю. Ни звука не издал – просто шлепнулся и всё.
Посмотрев вниз, обнаруживаю его распластанным на твердой, поросшей редкой травой земле в луже крови.
Задняя лапа дергается.
Хлопаю себя по лбу. Собиралась избавить любимца от боли, а в результате заставила еще больше страдать.
Спускаюсь вниз, спешу к нему, но когда нахожу его, убеждаюсь в том, что паника была напрасна.
Помер мой Абур.
Высота тут приличная – не выжить никому от падения с такого обрыва. Даже человеку.
С облегчением выдыхаю, расслабленно опуская руки.
Нужно найти яму и бросить в неё тело, завалив камнями. Не оставлять же моего Абура на съедение птицам?
Не спалось ночью.
Лежала в своей комнате и всё прокручивала перед глазами недавнее происшествие.
Не могла забыть искривленное от боли лицо бабы Вали, кровь, стекающую по её руке, этот надрывный и злобный голос…
Я глупая девчонка и за мою оплошность пришлось заплатить другому ни в чем не повинному человеку. Я подвела бабу Валю. Пообещала ей, что всё будет хорошо, а в итоге случилось то, чего я и представить не могла. Баба Валя не простит мне этого. А если и простит, то её любовь ко мне не будет прежней. Я всё безнадежно испортила и теперь мне придется уйти.
В залитую холодным лунным светом комнату через открытое окно вдруг врывается ночной ветер. Тюль взлетает вверх и я вдруг слышу, как скрипит пол за порогом.
Приподнимаю слегка голову и прислушиваюсь.
Тишина.
Откидываюсь на подушку с мыслью о том, что я сегодня сильно перенервничала и мне нужно, просто жизненно необходимо поспать хоть немного.
Закрыв глаза, слышу, как открывается дверь. Медленно и с протяжным скрипом.
Снова вскидываю голову.
Это баба Валя.
– Спишь? – спрашивает она, осторожно переступая порог.
Я вся горю от стыда. Накрывает так неожиданно, что я не знаю, куда деть руки.
– Нет, баба Валя, не сплю.
Мне становится и хорошо, и тревожно.
